Современная языковая положение в Украине


Это содержание не новая — уже исключительно знать с каких времен. И может сложиться впечатление, сколько это сугубо наш, украинская, безнадежная право во сезон высоких технологий, клонирования и гендерных студий.

Но в действительности это не так. Вся летопись человечества преисполнена конфликтов и трагедий для языковой почве; фиксирует избыток и героических, и бессмысленных, и героически бессмысленных поступков и форм поведения и отдельных людей, и больших как более малых общественных групп. И в современном мире очага разноуровневого языкового напряжения дозволено взирать для пространстве всех континентов, изза исключением неужто Антарктиды.

Сознание рационализма склонно воздвигать изъяснение этого феномена к живучести архаичной психики, коллективного эгоизма, душевной неразвитости и других проявлений гуманистической недостаточности. Иллюзорное и опасное объяснение! Оно выплывает из абсолютизации коммуникативной функции языка — исключительно средству общения между людьми. В действительности же народ — явление неизмеримо более глубокое и более важное, она не сводится к ни одной из многих своих функций. В языке концентрируется сама содержание человеческого бытия человека, исторического бытия народа. Это убедительно довели философия, психология, социолингвистика XIX и наипаче XX век. Отсюда фундаментальная важность языка исключительно основы самоидентификации человека и народа. Отсюда же и ее провокативная занятие в конфликтах самоутверждений для личностном уровне и для уровне национальных сообществ. Ясное дело, человеческая изречение завсегда искала выхода из лабиринта языковых коллизий. Предлагались и паллиативы, и радикальные рецепты. К последним относятся в первую очередь разные прожекты достижения языкового единства человечества. Невзирая для принципиальную помогать использования искусственного как естественного международного языка в жаре-альний вузькоинформативний функции, — в более широком, буттевому понимании всетаки эти прожекты оказывались утопиями, а попытки их принудительной реализации нередко приводили к непоправимым духовным потерям и становились концентрированным выражением национального гнета.

В настоящее сезон гуманистическое понимание человечества ищет других подходов к этой мировой проблеме. В основу поисков должен быть положен принцип, приемлемый воеже всех. Он есть. Это — закон абсолютной самой ценности каждого языка и каждой культуры, в соответствии с абсолютной самой ценностью каждого человека и каждым народом. Но путем общего принципа, даже приемлемого воеже всех, — путешествие к конкретным решениям конкретных проблем тяжелый, путаный и временами непреодолимый.

Объективную сложность вопроса, исключительно и субъективные его осложнения, можем взирать для примере Украины.

Начнем с очевидного. Очевидным в нашей украинской ситуации является то, сколько украинский народ может полноценно развертываться лишь в Украине, тогда исключительно российская основную свою «базу» имеет не в Украине, а в России, исключительно венгерская — в Венгрии, польская — в Польше и беспричинно выключая Очевидным является и то, сколько в Украине украинский народ — народ беспричинно называемой «титульной», автохтон и самой численной нации, — не является полноприсутствует в общественной жизни. Она вытеснена для периферию средств массовой информации, научной жизни, в конечном итоге и городского быта — изза исключением городов Западной Украины. «Праце-здатнисть» украинского языка парализуется, а таким образом тормозится и ее наследственный развитие, сужается промежуток общения нации. Соответственно, господствующие гора занимает — или, во избежание ассоциаций, связанных со словом «господствующий», — подавляющим во многих сферах жизни является русский язык, российская культура, конечно, не в их натуральности, а в специфической редукованости заимствования.

Появляется несколько вопросов: это ли нормально; это ли справедливо; исключительно это объясняется; исключительно может развертываться эта положение дальше?

Здесь существует сугубо прагматичный подход — прагматичный с точки зрения интересов уютно устроенных групп: поскольку имеем полемика с определенной реальностью, надо ее вкоренять и из нее выходить. Однако сей видимо азбучный и бесспорный подход в действительности является принципиально конфронтационным и принципиально бесперспективным: ведь не всякая реальность является умной и морально легитимной, а из этой реальностью любовь украинцев — собственно, всетаки украинцы, которые сохранили свою национальную и языковую идентичность, никогда не согласятся. Не говорю уже о том, сколько эта реальность противореччит самой идее украинского государства. Ведь гибель языково-культурной идентичности — это гибель нации.

Есть прямо противный подход, предопределенный остро дискомфортным самочувствием других общественных групп: используя всю потугу государства (в действительности маломощной!), вовсе изменить реальную ситуацию в кайма обеспечения украинскому языку должного ей доме-нантного места во всех сферах общественной жизни.

При всей оправданности и невидкличности этой цели, средства, которые выплывают из такого романтично волюнтаристского подхода, кажутся, во-первых, малопроизводительными — учитывая принципиальную ограниченность административных возможностей нетоталитарного государства; во-вторых, морально и психологически не безукоризненными; в-третьих, также способными провоцировать конфронтационность, учитывая неуступчивость части беспричинно называемого «русскоязычного» населения, подогретую соответствующей пропагандой внутри Украины и извне.

Но есть и третий подход, элементы которого и были, и будут предметом многих обсуждений и дискуссий.

Языковое наука ответ разбирать изолировано путем всей политической, социально-экономической и культурной ситуации. В настоящее сезон потеряна та источник в языковой политике, которая начинала рождаться во сезон получения независимости.

Причины — и в объективных обстоятельствах (кризисное имущество общества, снижения престижа украинскости в результате социальных разочарований), и в субъективных (незаинтересованность государственных структур, «усталость» общественных институций, прямое политическое воздействие со стороны определенных групп). Закон «О языках» не выполняется, программы поддержки украинского языка (как и культуры) не осуществляются — исключительно из-за отсутствия должного финансового, технического, организационного обеспечения, беспричинно и путем нехватку как невиявленисть государственной воли. Во многих сферах мы видкинени навыворот даже против с концом 80-х лет.

В нынешней сложной ситуации государственная языковая политика должна совмещать целенаправленность и решительность с рассудительностью, тактичностью и даже осторожностью в средствах.

Этот подход заключается в постепенном создании об’ек-тивних обстоятельств, которые будут делать украинский народ нужным и престижным воеже всех, а украинскую культуру — привлекательной и конкурентоспособной для всех уровнях. Сделать это не просто, учитывая глубину зрусификованости украинского общества и могучее действие стихии дальнейшей русификации. Здесь научные работники — поли-тологи, культурологи, социологи, социолингвисти — должны предложить систему действий, вигрунтувану для анализе реальности и предвидении перспектив.

Всякое явление постигает в его генезисе и динамике. Нынешнее деление украинского языка и культуры предопределено тяжелой историческим наследием — веками бездержавности, если разные имперские режимы постепенно проводили политику ограничений, преследований, запрещений украинского языка, культуры, а то и любых форм украинской национальной жизни. В исторических архивах зафиксированы десятки — любовь десятков! — официальных актов, которые декретировали такую политику, и тысячи — тысячи! — фактов террора напротив украинских культурных организаций и носителей украинского языка. Все это было составной частью системной ассимиляции украинского народа.

Но парадокс: сегодня, в независимой Украине, всетаки чаще и упорнее раздаются крик — отдельных политических деятелей, специфических общественных организаций, органов прессы и даже людей с научными степенями — о том, сколько никаких преследований как ограничений украинский народ никогда не испытывала. В одних случаях это невежество, во вторых — цинизм, в третьих — сознательная политическая пропаганда, мечта которой: вщепити обществу изречение о нормальности «реальности», снять ее историческую, социокультурную и моральную оценку. Поэтому, кстати моему мнению, важное достоинство приобретают испытание «истории болезни», объявление соответствующих документов, широкое информирование общественности о действии механизмов вытеснение украинского языка и культуры, — а это баста помогать формированию защитных реакций.

Ведь болезнь зашла беспричинно далеко, сколько происходит ее углублено самовоспроизведение. На ней спекулирует выше беспричинно называемый «рынок»: книгоиздатели, издатели газет, шоу-мени и тому подобное в погоне изза немедленной прибылью ориентируются исключительно для русскоязычную продукцию. К тому же, в Украину могучим потоком идут книги и газеты из России. В результате даже в Киеве, не говоря о других городах и периферии, российское печатное речь (как и эфирное) около весь заглушило украинское. Эстрадные звезды из России, нередко сомнительной величины, заполонили сцены наших городов. Все это не непобедимый процесс, а действие продуманной политики культурной экспансии, и этого в России уже никто не скрывает.

При этих условиях абсолютно необходимой становится решительная и широкая государственная польза украинской культуры и украинского болтовня (книга, газета, радио, телевидение), украинского образования — с путем рыночных и законодательных механизмов. В конечном итоге, такая наука мероприятий разработана и предложена, впрочем государству не хватает воли принять ее и осуществлять. Годами не принимаются законопроекты, какие призванные создать условия воеже возобновления и развития украинского книгопечатания, снять налоговую петлю из украинской книги; навести план в лицензировании и налогообложении иностранного эстрадного нашествия, которое сейчас опустошает и финансовые источники украинской культуры; заблокированы системные мероприятия, которые предлагает Совет из языковой политики около Президенте Украины.

Одной из причин стагнации, а даже регрессу есть то, сколько каждый, даже настоящий недоверчивый действие в кайма расширения сферы функционирования украинского языка вызывает протесты со стороны известных внутренних и внешних политических сил, выговор в подавлении русского языка и культуры, в нарушении прав человека, — причем к правам человека относится все, выключая права украинца для украинскую книжку, украинскую газету, выделка родным языком, в конечном итоге — права для будущее своего языка, своей культуры, своей государства.

Языково-культурная область сейчас перенасыщена политическими и идеологическими спекуляциями, произвольные журналистские версии, мифы и мифоподибни образования вытеснили научную интерпретацию явлений и корректность понятий. На всетаки строи оперируем понятиям «русскоязычное население», впрочем где научные исследования, в которых было воля раскрыто содержание этого понятия около углами зрения статистическим, культурологическим социолингвистическим, социопсихологическим, мотивационным — то есть показаны его масштабы, региональная локализация, якис-не наполнение, диапазон проявлений и градации, ситуативная обусловленность, воздействие для изверг культурной жизни общества и для перспективы украинской культуры и украинства вообще. А между тем в средствах массовой информации всетаки более напористо выступают самозванные спикеры беспричинно называемого «русскоязычного населения» исключительно будто монолитной новонациональной группы, которая вместе отторгается путем украинского языка и исключительно и мечтает о присоединении в Россию, конечно же, в форме «славянского союза». Более того, всетаки организованише раздаются крик о страдании «ро-сийскомовного населения», которому, оказывается, в Украине запрещают пить русским языком. «...тепер нам запрещают пить родные языки даже в повседневности. Такого уже давнешенько не негде в мире. Кроме «европейской» страны Украины», — читаю днями в одной газете, большая п тиража которой, кстати, издается для русском языке. Не называю газету и автора, потому сколько это типичное воеже определенного круга заявление. Но хотелось воля понимать сколько воля одного человека, которому в Украине запрещают говорить по-российскому, — то ли в повседневности, то ли «на праздники».

С целью политического давления для Украину активно используются обветшалые, еще советского происхождения, статистические источник о национальном составе населения Украины, — тогда если демографические исследования последних лет удостоверяют постоянную тенденцию к росту количества лиц, которые идентифицируют себя исключительно украинцы.

Опять пытаются предоставить «научной» транскрипции «теоретическая» зачистка)...

Образцом политической тенденциозности может быть недавнее аншлаг Министерства иностранных дел России о будто притеснениях в Украине русского языка, какой Министерство, следом изза некоторыми российскими газетами, называет родным языком более чем половины украинцев. Кроме фантазии авторов, здесь «сработало» и элементарное смешивание весь разных понятий — «родной язык» и «язык повседневного потребления». Миллионы украинцев около давлением обстоятельств ейей пользуются в общественном, а нередко и частном быту российской, впрочем ближний считают украинскую и не намереваются отказываться путем нее. Даже иные из тех, сколько ею не владеют, сожалеют сравнительный этом и хотели бы, воеже их деть не испытали такую несправедливость. Это проблема, которую еще должны анализировать социолингвистика, лингвопсихология и педагогика, — исключительно и то явление, которое дозволено назвать вынужденной росийскомовнистю: если люди, которые хорошо владеют украинским языком и хотели воля ею пользоваться, в силу разных внешних обстоятельств не могут этого сделать. В анализе нуждается и мысль двуязычности, которое у нас парадоксальным чином взяли для вооружение принципиальные одномовники, — те, который не знает и не хочет знать украинский язык, тогда исключительно те, кого они называют националистами, собственно и является двуязычными, потому сколько владеют и пользуются обоими языками. Хотите двуязычности — пожалуйста: овладевайте и украинским языком, а не раскалывайте артель кстати языковому признаку. Когда же говорить о двуязычности в более широком аспекте, то надо взирать принципиальную разницу между имманентным культурным билингвизмом и идеологически запрограммированной двуязычностью советского типа, которой назначалась занятие переходного этапа к триумфальной одноязычности. Это наука у нас мало исследован, исключительно и полоса не менее важных: воздействие разрушения национального языка для духовно психологические и социальные параметры общества; функционирование и развитие языка в параметрах элитарного мышления и массового потребления; функционирование языка исключительно кардиограмма исторического бытия нации; возможности и формы влияния национально-культурной политики государства для языковую практику разных слоев общества; в конечном итоге — лекарство влияния государственного статуса украинского языка для языковую действительность.

Что же касается требований предоставить русскому языку статус видоизмененный государственной, то стоило воля прежде спрогнозировать последствия. По моему мнению, позиции русского языка это мало изменит, поскольку не занятого ею пространству около не осталось, зато для видоизмененный день исчезнут украинские декорации нашего государства — вывески, реклама, официальные документы украинским языком. Оно то картина довольно «прозрачнее», впрочем жалко откланиваться с иллюзией, сколько живем в украинском государстве. По моему мнению, о государственном статусе русского языка в Украине стоит баста говорить тогда, если украинская достигнет фактического, а не формального равенства с ней — в Украине таки. В связи с этим появляется наука о путанице, а временами и демагогию около «национальных меньшинств» в Украине. Под эту категорию подводятся весь разные национальные группы, — исключительно те, которые ейей являются субдоминантными и изза судьбу культуры и языки которых должны идти обеспечение мы, украинцы, беспричинно и и бесконечно условно национальное меньшинство, которое в действительности доминирует в языковой сфере благодаря позициям, добытым в результате жестокой русификации Украины в Российской империи и в СССР. Если взирать правде в глаза, то сейчас в Украине наиболее загроженой национальным меньшинством, которое нуждается в защите, являются украиноязычные украинцы. Этого не могут понять в европейских организациях, которые осуществляют свое бремя для Украину и в языковом деле. И тем украинским политикам, которые полюбили казеннокоштну дорогу в Страсбург как Венецию, исключительно когда-то их предки в Москву и Санкт-Петербург, лишь ли не лучше было воля приманка связки пить не воеже политических интриг, а воеже разъяснения западным коллегам своеобразия украинской ситуации, которая не завсегда укладывается в те стереотипы, сколько нам волейневолей навязывают.

Конечно, это не снимает из украинского государства нужда глядеть о языках национальных меньшинств, наипаче малых национальных групп. К возмещение их языково-культурных потребностей еще далеко, — изза исключением неужто тех меньшинств, которые имеют испытание самоорганизации и поддержку со стороны государств происхождения (венгры, поляки, Молдова и румыны, евреи). Намного хуже положение у тюркомовних групп, у греков Приазовья, гагаузов, а самая беременная — у крымских татар, реален языково-культурный статус которых весь не отвечает их роли коренного народа конституционному статусу крымскотатарского языка исключительно одной из трех государственных в Крыму.

И все-таки надо подчеркнуть: ключом к полной нормализации языковой ситуации в Украине является освобождение украинского языка. Когда она баста функционировать исключительно мо-ва полноправного государственного народа, баста пресыщать всетаки потребности общественной жизни, — ее «признают» и игноранти, исключительно принципиальные, беспричинно и ситуативные, ее будут признавать и свои, и чужие, а содержание — исчезнут недоразумения, исчезнет напряжение, потому сколько всетаки довольно для приманка естественные места.

Почти сто лет тому навыворот Михаил Грушевский сказал: «Если мы, украинцы, хотим, воеже нас уважали другие народы, то надо конец начать из уважения к самим себя».