Экономические дискуссии 20-30-х pp


После Октябрьской революции и прихода к область большевиков в России формирования советской экономической мысли происходило у про­цеси дискуссий, которые осуществлялись для демократических принципах, и за­вершилось установлением идеологического диктата беспричинно называемой проле­тарской политической экономии.

Методологические дискуссии 20-30-х гг. отразились для развитии экономической теории и, заранее всего, способствовали признанию необходимости ис­нування политической экономии даже в социалистическом обществе, определили ее структуру.

Наличие разнообразных направлений и школ в экономической и историко-экономической науке — важнейшая реальность того времени, впрочем такой же реальностью была идеологическая непримиримость большевизма, которая обусловила в конце 30-х гг. его полную победу, достигнутую не научным убеждением оппонентов, а насильственным внедрением собственных взглядов для закономерности общественного развития.

В первые годы Советской область решался наука о кон­цепцию построениях социалистического общества. Ленинская образец построения государственного социализма была аналогичной государственно-капиталистической (централизация банковской системы, монополизация предприятий у промышленности и торговли, создания потребительских това­риств и тому подобное), впрочем без частной собственности, без товарной формы розпо­дилу. То есть из государственно-капиталистической формы изымались основные факторы ее саморегулирования. Зато предлагался новоиспеченный меха­низм господство экономикой, который прежде реализовался будто полити­ка «военного коммунизма», а затем должен был писать воплощен в тотальном директивном планировании.

Реализация этой концепции социалистического строительства, который розроб­лялась Лениним будто обоснование курса партии для социалистическую ре­волюцию и базировалась для двух составляющих — диктатуре пролетариата и общественной собственности, — натолкнулась для невозможность немедленного решения проблемы формирования социалистической собственности.

Поэтому уже в самом начале революционных превращений в стране формируются два взгляды для путешествие дальнейшего развития, для нрав ви­ришення экономических и других противоречий. Один из них, ориенто­ваний для максимально быстрый и личный переход к социали­зму, обходя промежуточные формы, был представлен концепцией «военного коммунизма». Другой критика был изложен В. Лениним в таких трудах, будто «Дежурные задания Советской власти», «О левое мальчишество и мелкобуржуазность». В этих трудах было сформуле­вано основы будущей экономической политики.

Основным мотивом ленинских статей была критика идеи Троцкого о непосредственном «внедрении социализма». Возможность решения проблемы соотношения сил капитализма и социализма в интересах последнего Троцкий усматривал в немедленном обобществлении производства, то есть установлении общественной собственности, и в плану­ванни народного хозяйства. Да, он указывал, который попытки государства регулировать экономические отношения являются бессмысленными, если не состоялось обобществление и огосударствление собственности. Ленин же пи­сав, который социализм «непосредственно, сразу, без переходных мероприятий, в России неисполнимый».

Структура собственности в России, стране, где капитализм начал розвива­тися недавно к революции, была весьма пестрой: близко с капита­листичними ее формами существовали кооперативные, общинные формы се­лянской собственности, малые частные формы, значительную частицу составляла мелкобуржуазная собственность. И буде национализацию капиталистических предприятий поддерживали народные массы, то немедленное обобществление малых частных форм собственности могло привести к негативным последствиям.

Поэтому Ленин и выдвигает идею о переходе к социализму сквозь постепенное перемена всех форм частной собственности для влас­нисть общественную, социалистическую: «Первое, который установлено абсолютно действительно всей теорией развития, всей наукой вообще, и который забывали утописты, который забывают современные оппортунисты, которые боятся социалисти­чной революции, — это то обстоятельство, который исторически, несомненно, по­винна писать особенная разряд alias обольстительный остановка перехода сквозь капита­лизму к коммунизму» .

Ленин сформулировал идею многоукладности переходной економи­ки, то есть объективную бедность довольно длительного спивиснуван­ня социалистического уклада с укладами приватногосподарскими, в книга числе с мелкотоварным и капиталистическим, и конкурен­цию «государственной промышленности» («национальных фабрик») с другими укладами.

Было теоретически определенно структуру конкретных экономических переходных мероприятий и последовательность их осуществления. Шла наречие о захо­ди будто общедемократического, трансформационного порядка, беспричинно и «собственно социалистического обобществления», в книга числе о: експропри­ацию собственности, национализацию банков, отмены права наслиду­вання впрочем др.

Ленинская концепция выходила из необходимости сохранение в бага­тех сферах народного хозяйства товарной организации суспильно­го производства, то есть временной, вынужденной, несоциалистической йо­го формы, регулируемой законом стоимости.

Важно место в программе построения социализма принадлежало аграр­ному вопросу, обоснованию стратегии социалистического усуспиль­нення сельского хозяйства, в частности кооперирование мелких ви­робникив села.

Ленин занимал особенную позицию в острых дискуссиях периода «во­енного коммунизма» сообразно вопросам сельского хозяйства. Да, в проекте программы РКП(б) он писал, который в создании большого сельского го­сподарства «главным заданием советской область является бытие и исследование для практике наиболее целесообразных и практических перехид­них средств в этом направлении», а для VIII Всероссийском съезде Советов в 1920 г. беспрепятственно говорил о необходимости в переходный пробел «опираться для единоличного крестьянина, он такой и другим не будет, и воображать о переходе к социализму и коллективизации не приходится».

Эту догадка разделяла модный знаток из аграрной статистики А. И. Хрящевая, которая в статьях и книгах 20-х гг. заверяла, который для се­лянских хозяйств характерные социально «органические процессы»: ди­лення, слияние ликвидация, видоизменение экономической мощности. Дриб­не крестьянское хозяйство, сообразно ее мнению, довольно стабильным, а продукты классовой дифференциации не задерживаются для селе (его за­лишають обе скрайни группы — пролетаризированы бедняки и бага­тии, который стали капиталистами), потому следует заботиться с реальным состоянием дел.

Усилиями В. Ленина для IX съезде РКП(б) было заблокировано резо­люцию В. Милютина о огосударствление кооперации, поддержанную биль­шистю ораторов. Ленин доказывал, который «в искренний момент бараб о национали­зацию кооперациях не видится возможным», ссылаясь для то, который для этого еще не вызрели условия.

Того, который общественная платье собственности решает для станов­лення социализма, не отрицали экономисты ни одного из направлений. Их­ни взгляды отличались едва относительно вопроса целесообразности и возможности образование социалистической собственности, победы социализма вообще.

К первой годовщине Октябрьской революции был выдан книга ста­тей, посвященных экономической истории молоденький республики. Л. Мар­тов, например, писал в этом сборнике, что, сообразно его мнению, социализм в России весь построить невмоготу сквозь экономическую отсталость государства. Ни крестьянство, ни полупролетарское житель пислявоен­них мост, ни интеллигенция не проявили подыгрывать год влеченья к социализму, они весь проникнуты духом капиталистической наживы. Он указу­вав, который поползновение большевиков предлагать для самодеятельность масс наталкивается для анархию: для селе воцарился «лентяй» — бедняк, который притесняет хозяина — трудового крестьянина, а в городе пролетарии требуют едва удовлетворения своих потребительских инстинктов и ухиляю­ться сквозь развития производительных сил. Большевики же соглашаются с этими настроениями, внедряя «потребительский коммунизм».

«Экономическая политика большевиков, — пишет в статье «Народное обстановка и «социализм» Д. Далин, — это полный утопизм и док­тринерство». «Большевистский социализм» стал победой принципа «деления» и в сфере распределения, и в сфере производства. Государство пока­зала полную бедность править производством: «где есть виробни­цтво, там вышли «социализма», где есть «социализм», там не есть виробницт­ва», — заканчивает Далин.

Позже (в эмиграции) он выдал книжку, где доказывал, который в отрасли построения социалистической экономики в советской России спостеригае­ться «сама один сплошная грандиозная неудача». Корень этой невда­чи — в отношении большевиков к крестьянству. Получив землю из рук Советской власти, крестьяне безотлагательно отказались сквозь участия в револю­цийний борьбе и стали рьяными защитниками частной собственности, объединились с буржуазией. Советская область вынуждена была начать настоящую войну с крестьянством, которое неминуемо стоит было привести к руй­нування в хозяйстве.

М. Устрялов, Д. Далин, Р. Абрамович указывали для то, который суспи­льна добро — это неестественная форма, который ее дозволительно установить едва насильственным путем, она непременно приведет к руйну­вання хозяйству, поскольку взорвет вполне стимулы к труду, к роз­витку. Свое согласие они обосновали, исходя из неокласич­них позиций.

Большинство экономистов доказывали, который частная добро создает более мощные стимулы для развития производства, потому возвращение заранее капитализма является неминуемым.

Г. Гурвич в статье «Социализм и собственность», опубликованной в 1928 г. в одном из эмигрантских журналов, выступая против любых форм огосударствления собственности, указывал, который общественная добро может иметь едва государству и «ни малейшей мерой не принадлежит отдельным частям государства alias отдельным гражданам», потому действие обобществления есть ни который другое, будто создание принципов монополизации. Он указывал, который монополии — это разрушительная сила, которая искажает вполне при­родно-економични связки в обществе.

Даже те экономисты, которые разделяли марксистские взгляды относительно необходимости внедрения общественной формы собственности, которая, сообразно их мнению, довольно отзываться возможным плановое господство хозяйством, а следовательно, довольно отринуть недостатки капиталистического строя (кризисам, експ­луатации, обнищанию и тому подобное), разделялись для две группы.

Одни, следом подыгрывать Лениним уважали, который переход к социалистической форме собственности должен выходить постепенно; конфискация, национали­зация — это один первые шаги заранее утверждения социалистической влас­ности. Значительно более сложным процессом является действительное обобществление вироб­ництва, которое происходит сквозь его естественную централизацию и концентрацию.

Другие (этих взглядов придерживались «левые коммунисты» — Бухарин, Бубнов, Осинский Иоффе, Смирнов, Троцкий, Преображенский) требовали, воеже сей переход осуществлялся будто быстрый, живой бумага (без переходных форм) сообразно принципу конфискации собственности.

Логическим продолжением темы переходного периода были дискуссии, которые развернулись около проблемы внедрения новой економич­ной политики (нэпу).

В результате политики «военного коммунизма» противоречия багато­укладной экономики слишком заострились и перешли в политическую сферу, который стало обнаруживаться заранее один в массовых крестьянских бун­тах и восстаниях.

При таких обстоятельствах начался переход к новой экономической полити­ки, который выходила из реальностей многоукладной экономики. Складо­вими нэпа стали: перевод государственных предприятий для условия экономической самостоятельности; внедрение товарно-денежных вид­носин; использование государственного капитализма, кооперации; встанов­лення налогового принципа взаимодействия предприятий всех секторов экономики с государством; налаживание международных экономических связей.

Фактическое видоизменение ориентиров состоялось не вмиг и супроводжува­лась ожесточенной борьбой против попыток реставрации «военно-кому­нистичной» модели, поскольку внедрение нэпа будто ученые-экономисты, беспричинно и политики многократно связывали с возвращением к капитализму.

Особенно громогласно зрелище возможной реставрации капитализма сквозь нэп раздавалась в немарксистской экономической литературе, в частности в трудах группы ученых, которые гуртувалися около известного емигрантсь­кого журнала «Смена вех» и лидером которой был известен юрист

М. В. Устрялов. Свои экономические взгляды он изложил в программной статье с характерным названием «Patriotica», где писал, который нэп — это не «тактика», а «эволюция большевизма».

Он понимал такую эволюцию будто возвращение России к капитализму. Отождествляя политику «военного коммунизма» с коммунистическим ла­дом, Устрялов пишет, который коммунизм — это химера, которая задушила про­дуктивни силы государства, а нэп — раскрепощение этих сил, способ для большевиков остаться у власти. Советская область будто-то не вид­мовляеться сквозь лозунгов социалистической революции, в действительности же принимает буржуазные меры, необходимые для экономического возрождения государства.

Д. Далин посвятил свою статью анализу «коммунистической еконо­мики». Так он называет экономику Советской России периода грома­дянской войны и интервенции. «Регресс является законом коммунистического го­сподарства в России, — пишет Далин, — это первая, основная граница этого «способа виробництва»3. Вторая граница — общая уравниловка. Именно зрелище равенства стала причиной национализации промышленности и бан­кив, переделу земли для селе, ликвидации свободной торговли. Общее уравнивание, сообразно его мнению, привело к исчезновению стимула личной заинтересованности. Отсюда экономический падение и голодьба в 1921 г. Ко­мунизм по-большевистскому, пишет Далин, является победой «потребительской тенденции над производственной».

Нэп, продолжает Д. Далин, — это закономерное возвращение к капи­тализму. Но большевикам не справиться с этим процессом. Буржуазия не соглашается для аренду, большие предприятия остаются убыточными, для селе господствует бесхозяйственность бедноты, а сообразно продовольственному делу «большевистская воля торговли» привела к голоду.

Другие авторы пражского сборника «Смена вех» и одноименного паризь­кого журнала, предполагать А. В. Бобрищев-пушкин в статье «Новая ви­ра», делают вывод: между Советской властью будто правовым инсти­тутом, и социализмом не является ничто общего. Советская область не отрицает частную собственность. Вся мятеж в России привела едва к перераспределению приобретенного сквозь ограбления имущества. Этот пе­рерозподил проходил весь для основе частной собственности поскольку «народ является убежденным владельцем». По мнению автора, на­род тяготеет к реализации частновладельческих инстинктов, потому в Ро­сии довольно и частная собственность, и частная инициатива, и торговля, и коо­перация, не довольно один выброшенных подыгрывать границу предыдущих владельцев.

Аналогично понимали главный нэпа Троцкий и его сторонники, которые рассматривали нэп из позиции «левее Ленина». Сам Л. Д. Троицкий многократно пугал капиталистическим перерождением России. В зна­менитий речи для VII расширенном пленуме ИККИ он отрицает социалистическое содержание экономики страны, которая базируется для сочетании социалистического и частновладельческого укладов и для товарных вид­носинах. Он доказывает, который такая экономика помаленьку попадет в кабала сквозь мирового капиталитичного хозяйства.

В трудах его сподвижника Е. Преображенского эти проблемы также занимают значительное место. Уже для заре нэпа он из ультрареволюцийних позиций критикует новоиспеченный валюта будто «политику, которая означает сво­боду обогащение, скопление и использование наемного труда и ни­чего больше».

По мнению Преображенского, около нэпе в России действуют два «естественных закона». «Естественный закон» развития мелкого товарного виробни­цтва возобновляет капиталистические отношения, упраздненные Октябрем. «При­родний закон» развития социалистического общества основывается для базе модный промышленности, ориентируется для расширение прорыва, осуществленного революцией наружу, со стремлением подыгрывать счет дрибно­буржуазного и середнекапиталистичного окружение расширить его из середины.

Оба закона, уважал Преображенский, действуют беспричинно сквозь государства диктатуры пролетариата. На то они и «естественные». Советская область не способна править ими и вынуждена довольно им покориться.

Говоря о будущем, он не исключает того, который «процесс розви­тку и реставрация капиталистических отношений в ближайшие годы ви­переджуватиме действие «социализации», а крестьянство может начать войну с пролетариатом».

Преображенский указывает для неизбежность экономических криз в пе­рехидний период. Он усматривал причину их в сосуществовании капитализма (какому присущие кризисы) и социализма (какой руководствуется планово). Причиной кризисов является, сообразно его мнению, также и ошибки плановых органов.

Именно вопрос управления народным хозяйством, которое ба­зувалося для двух формах собственности и в перспективе виделось будто соци­алистичне, основанное для общественной собственности, горячо дискутировалась в экономической литературе.

Часть экономистов признавала директивное централизованное планирование развития обоих секторов экономики главным направлением государственного управления процессом обобществления производства. Они возлагались для вривноважувальну действую плану (обязательного к ви­конання) относительно экономики, утверждая, который намерение является полноценным и эффективным заменителем рычагов саморегулирование.

Другие ученые считали, который сектор экономики, ориентированный для видно­влення товарно-денежных отношений, должен развертываться сообразно принципу саморегулирования. Вмешательство государства в развитие этого сектора нуждаться ограничить индикативным планированиям для основании плана-прогноза. Прямую регуляцию экономических процессов со стороны государства они допускали едва относительно государственных предприятий, отрицая, который намерение может писать средством уравновешения экономики.

Но обе группы экономистов соглашались, который основными принципами управления является обеспечения пропорциональности и безкризовости развития общественной экономики.

Во многих трудах, выданных в первые годы нэпа, планирования про­тиставлялося товарному производству. Л. Красин, В. Куйбишев, Грамм. Кржижановский, С. Струмилин, Г. Александров уважали, который намерение победит стихию капиталистического товарного производства. Для этого нуждаться один превратить намерение в закон. Они стверджу­вали, который ведущей в социалистическом планировании должна становиться зрелище директивности, поскольку директивный нрав плана выплывает из природы социализма, если для смену стихийному экономическому розви­тку приходит сознательно управляемый процесс.

Сторонники директивного планирования придерживались мысли, который планирование нуждаться ориентировать будто для перспективу, беспричинно и для поточ­ний период, будто для отдельные отрасли, беспричинно и для народное обстановка в ци­лому. План должен отображать концепцию общего развития социа­лизму, опираться для конкретных (контрольных) цифрах, писать реалистичным.

Реализм в планировании воспринимался будто бедность обязательного сравнивания расходов и результатов производства (даже около условиях де­фициту). Единственное, который осталось не определенным, — это способы вими­рювання этих расходов и результатов, поскольку авторы отрицали ценностные показатели, будто и товарно-денежные отношения.

Особенно сложным и один острым был наука ведущих ланок в социалистическом плане. Ожесточенные дискуссии сообразно этой проблеме за­полонили много страниц экономической литературы. Сторонники идеи директивного планирования отстаивали валюта для главный розви­ток тяжелой промышленности, которая создавала условия для обобществления собственности.

Да, Ф. Дзержинский, анализируя источники социалистической ин­дустриализации, критиковал позицию Сокольникова, который выступал про­ти мобилизации беспричинно называемых внутренних средств для социалистической индустрии, поскольку она проводилась средством крестьянского, несоциалистического хозяйства.

Идеи социалистической индустриализации защищал и В. Куйбишев. Он указывал, который учет потребностей аграрного сектора противореччит курсу для создание социалистической собственности, проворно критиковал «буржуазных» экономистов (А. Гинзбурга впрочем др.) — авторов первого проекта промышленной пятилетки, в котором не нашли отображения насущные потребности индустриализации для имущество производства) и политических (диктату­ра пролетариату).

Свой критика для проблемы соотношения плана и рынка в пере­хидний пробел изложил Троцкий в докладе для XII съезде партии (кви­тень в 1923 г.). «Мы беспрепятственно признали, который ... одним централизованным плановым способом в нашей стране и около нашем экономическом уровне мы не можем жить регуляцию хозяйственной жизни, и мы обратились к дьяволу рынка: «Приди для помощь». «Нужен кори­стуватися старыми, рыночными (методами), временно не создали но­вих — централизованных, плановых, отчетных» .

В докладе Троцкого давалось определение сути и методов пла­нування около условиях новой экономической политики. В масштабах суспильс­тва в капиталистическом секторе намерение заменяется рынком, свободной игрой экономических сил, конкуренцией, законом спросу и пропози­ции и тому подобное. Таким способом устанавливается надлежащее порядок сил и средств.

Попытка определить сквозь плановое вмешательство хозяйственное развитие, заменить регулирующую роботу рынка административными за­ходами, уважает Троцкий, неминуемо довольно нагонять хозяйственные кризисы того же типу, которые наблюдались во эра «военного кому­низму»: «Наши кризисы заранее сих пор являются гораздо больше кризисами который випли­вають из недостаточности alias неправильности планового подхода, с ор­ганизацийной беспомощности alias неприспособленности госаппарата заранее новых методов работы, к новой экономической политике, чем из рынка будто такого».

Троцкий уважал, который плановая занятие заключается в сочетании силы рынка с силой плана; для рыночной сферы он предусматривал другие мето­ди регуляция, чем относительно государственного сектора. Методологический подход подобный группы экономистов к определению роли планирования заключался в сочетании всех секторов хозяйства для принципах рыночных отношений. В противовес концепции «план-директи­ва» они развивали идею «план-прогноз».

По их мнению, для первом этапе возобновления экономики необ­хидно дебютировать с аграрного сектора, который функционирует сообразно принципу реализации частного интереса и создает экономические условия для роз­витку тяжелой промышленности.

Все экономические трудности и диспропорции в народном господарс­тви они объясняли «супериндустриальной» ориентацией советской экономики. М. Кондратьев, И. Калинников, В. Базаров, В. Громан и другие настаивали для том, который ведущим звеном в плане-прогнозе стоит писать сельское хозяйство.

Эти экономисты считали, который в процессе планирование мучиться вра­ховувати закономерности, которые характеризуют развитие аграрное и других негосударственных секторов экономики. Это возводило содержание плановой работы к выявлению и поддержке рыночного равновесия сквозь плановые «регулятивные нормы».

Такую образец плана («Крестплан»), в противовес директивной концепции плана Струмилина, предложил Сокольников. «Крест­план» учитывал основные закономерности развития рыночной стихии и приспосабливался к ней.

Эти взгляды разделяли В. Громан, В. Базаров, М. Макаров, А. Огановский, И. Калинников, А. Неопиханов, которые считали, который рыночная круг несовместима с директивным планированием народного господарс­тва. Социализм они характеризовали будто арену, где господствует товарный базар с его стихийными приливами и видпливами3.

Это поза подводило к выводу о том, который годовые ожидание следует ориентировать для текущие конъюнктурные изменения. М. Кондратьев весь предлагал заменить намерение отдельными регулирующими мероприятиями для устранения конъюнктурных трудностей в экономике, обеспечивая таким способом условия для самого уравновешения, которое он уважал осно­вой стабильности развития.

М. Бухарин также поддерживал идею «подвижной экономической рив­новаги». По его мнению, уравновешение экономики происходит для основании «закона трудовых расходов», которому он предоставлял роли стихийно­го регулятора производства. Задание планирования заключается в том, воеже создать условия для нормального действия данного закона.

Закон трудовых расходов, сообразно мнению Бухарина, регулировал дифференциация труда и средств производства во всех формациях, с той едва разницей, который подыгрывать капитализму он действует будто положение стоимости, а около условиях социализма он помаленьку превращается в «закон трудовых расходов» (правда, автор не определил, будто измерять эти расходы).

Учет принципа рыночного равновесия был возможным, сообразно мнению всей этой группы экономистов, около условии индикативного плану­вання, сквозь образование плана-прогноза. Методом его построения должен был становиться баланс пропорций между отраслями и секторами народного хозяйства.

Развитие концепции плана-прогноза, которая обосновывалась из пози­ций неоклассической школы и базировалась, заранее всего, для учете попи­ту и предложении, имеем в ряду первостепенных научных разработок.

Да, неоценимым вкладом в развитие мировой экономической мысли считают разработанную советскими экономистами «теорию оптималь­ного функционирования», который возникла будто синтез двух школ отечественной экономической мысли: математической, которую представлял Есть. Слуцкий, и балансовой, который берет свое источник сквозь 20-х гг.

Труд Е. Слуцкого «К теории сбалансированного бюджета спожи­вання», который она впервые была опубликована в итальянском журнале еще 1915р., основывалась для новой (как для того времени) теории потребления и была примером моделирования одной из сторон воспроизводительного процесса.

Методы Слуцкого затем использовал Л. Канторович для ство­рення плана-баланса для засаде оптимизации использования ресурсов в обществе. Оказалось, который сей метод является универсальным и может писать применен для развязывания самых разнообразных хозяйственных заданий.

в 1926 году Центральное статистическое господство СССР опубликува­ло первый в мире баланс народного хозяйства (при 1923/24 госпо­дарский год). Руководитель разработки П. Попов писал, который «за составление баланса мы натолкнулись для ряд трудностей будто методологического, беспричинно и технического характера. За нехваткой в мире подобных трудов пришлось в самом процессе работы присуждать методологические вопросы и змага­тися с техническими трудностями, связанными с недостатком статистично­го материала».

Баланс народный хозяйства стал толчком к целому ряду модельных исследований. в 1925 г. ленинградский студент В. Леонтьев возвел в одно целое фрагменты таблицы межотраслевых взаимосвязей и построил межотраслевой баланс. Впоследствии, уже в Америке В. Леонтьев рассчитал для основании своей таблицы «расходы-выпуск» технологические коэффициенты и заменил каждую строку таблицы соответствующим уравнениям. Модель межотраслевых взаимосвязей Леонтьева было отмечено Но­беливской премией.

Отечественные экономисты-математики первыми дали функциональное определение некоторых экономических процессов, в частности беспричинно называемых функ­ций общественной полезности (в зарубежной литературе — производственных функций), первыми предложили метод экспертных оценок в пла­новий работе.

Для построения плана-прогноза именно советскими экономистами впервые был использован метод учета тенденций прошлого и экстраполяции их для будущее. Этот метод базировался для теории емпири­чних закономерностей, теории статистических и динамических коефицие­нтив В. Громана1, который предложил доказывать план, исходя из анализа дореволюционных пропорций между стоимостными объемами про­дукции промышленности и сельского хозяйства, поскольку они ви­дображають тенденции развития.

В. Базаров также предлагал обтерпеться для показатели розви­тку экономики капиталистических государств с поправкой для хуже госпо­дарювання около начальных условиях социализма .

Поддерживая идеи о «подвижном экономическом равновесии», вполне еко­номисти предоставляли большого значения изучению «кривых развития предыдущих периодов». Автором идеи «затухающей кривой» был Авилов, впрочем главный доказательство из теории «затухающей кривой» сделал Базаров, который наипаче активно выступал против планирования «утопических тем­пив» экономического роста. Он указывал для обязательность ураху­вання действия закона нисходящей отдачи ресурсов.

Теория «затухающей кривой» приобрела развитие в трудах В. Грома­на, М. Кондратьева, И. Калинникова и других. Даже Струмилин про­понував в вопросах планирования предлагать для концепцию «затухаю­чеи кривой» (в сущности, теорию нисходящей отдачи факторов производства) .

Советские экономические теории планирования с большим интересом воспринимались во всем мире, впрочем наибольшие их достижения беспричинно и не были признаны в СССР. Экономисты-немарксисты предлагали методы разработки планов, которые противоречили марксистскому пониманию социа­листичного планирования, поскольку базировались для подходах, отличающихся сквозь выработанных марксизмом. Деятельность самых известных экономистов-немарксистов было вскоре весь объявлено «вредной», та­кой, который противореччит экономической политике партии.

Еще одним достижением советской экономической науки 20-х гг. была признана мировой экономической мыслью концепция регулюван­ня сельского хозяйства, воплощенная в поза в годы нэпа.

Следует отметить который приговор проблемы планового регулюван­ня развития аграрного сектора стояло кое-что в стороне наука пла­нового управления общественной экономикой в целом.

Экономисты всех направлений признавали рыночную природу сильско­господарского производства. Поэтому планирование его развития вид­бувалось для основании принципа саморегулирования.

Одной из обязательных составляющих экономического возрождения бу­ло наклон сельского хозяйства. Уже VIII Всероссийский собрание Советов (декабрь в 1920 г.) признал бедность прорабатывания плана возобновления сельского хозяйства.

Согласно декрету Совнаркома сквозь 17 марта в 1921 г. около Нарко­мати земледелия РСФСР было создано специальную плановую коми­сию, руководство которой полагалось для заместителя председателя особенного экономического совещания А. В. Чаянова. Проблемами планирования в сельском хозяйстве занимались ви­датни ученые-аграрники — М. Кондратьев, М. Вавилов, А. Дояренко, А. Рибников, Л. Литошенко, А. Первый, О. Челинцев и другие.

Основной идеей плана развития сельскохозяйственного вироб­ництва около условиях нэпа было пробуждение хозяйственной заинтересова­ности крестьянства. А. Чаянов подчеркивал, который один такой подход «гарантирует счастье плана» который один личный барыш является «стимулом и двигателем в развитии крестьянского хозяйства». Поэтому плановое ке­ривництво стихийным крестьянским производством предусматривалось здий­снювати не с сквозь указаний из центра, не административными мероприятиями, а сквозь использование экономических рычагов.

Как гордо способ повышения производительности мелких селянсь­ких хозяйств рассматривалась сельскохозяйственная кооперация. Стимулирование крестьянского производства стоит было выходить сквозь рынок, налоговую политику, помощь средствами производства.

Предусматривалось значительное ограничение сферы центрального управлин­ня земледелием. За ним закреплялись функции определения осно­вних направлений сельскохозяйственной политики, решения законо­давчих и финансовых вопросов, управления государственными господарст­вами (совхозами), проведение работ общегосударственного значения (мелиорация, переселение впрочем др.), а также координация деятельности центрального аппарата и местных земельных органов.

Существенно ограничивались хозяйственные функции центрального ви­домства, впрочем увеличивались права местных земельных органов, не ограничивалась хозяйственная источник самого крестьянина.

Ученые Земплану около руководством М. Кондратьева разработали си­стему экономической политики и плановых мероприятий Наркомзему и его местных органов.

Эта политика выходила сообразно необходимости комплексного влияния для условия производства и реализации сельскохозяйственной продукции, который перед­бачало пересмотр земельных законов, установления нового порядка землепользования (в частности вольный выбор его форм, условий земель­ной аренды и использования подсобного наемного труда в трудово­му крестьянском хозяйстве), разработку основных принципов подат­ковой политики (согласование размера сельскохозяйственного подат­ку с платежеспособностью населения, дифференциацию ставок в зависимости сквозь качества почв, установления налоговых льгот с целью заохо­чення прогрессивных сдвигов в хозяйстве), борьбу против беспричинно называемых ножниц цен, которые способствовали перераспределению ресурсов села для ко­ристь города.

В сфере внешней торговой политики предусматривалась конец монополии внешней торговли и регуляции ее экономическими за­собами, отмена ввозной пошлины для наипаче необходимых сельскому хозяйству промышленные товары и такая льготная таможенная система, которая стимулировала сельскохозяйственный экспорт.

Как радикальное способ решения проблемы относительного избытку зернопродуктив в государстве и развитии интенсивных отраслей сильско­го хозяйства (животноводства, технических культур) рассматривался сельскохозяйственный экспорт. Тем более, который конъюнктура свито­вого рынка для российского зерна, а наипаче продукции интенсивных отраслей, была благоприятной.

Расширение сельскохозяйственного экспорта стоит было становиться и дже­релом внутренних нагромождений страны помогать повышению рыночности, дохидности крестьянского хозяйства, а следовательно, стимулировать его развитие в направлении повышения производительности и рациональ­ной организации производства. Необходимым для расширения рынка бу­ло признан ответ сквозь натурального государственного снабжения, пере­хид к системе закупок сельскохозяйственной продукции, наипаче сквозь кооперацию, создание системы массовой торговли в виде то­варних бирж, развитие элеваторной и холодильной сети, товарно­го кредита.

Основным принципом транспортной политики относительно сильскогос­подарских грузов было признано инструмент железнодорожных та­рифних ставок к условиям и потребностям разных отраслей сельского госпо­дарства, его региональных особенностей, внедрение льготных тарифов для экспортные товары.

Рассматривая сельскохозяйственную кооперацию будто необходим остановка для пути к коллективизации, ученые предлагали мероприятия для ее развития: юридическое закрепление хозяйственной самостоятельности кооперативных обществ, суровое соблюдение принципов добровольного вступления в кооперативы, льготу экономического порядка (снижение! налогообложение, кредиты впрочем др.).

Наиболее экономически выгодной для главный массы крестьянства была признана кооперация в сфере сбыта и переработки сельскохозяйственной продукции, для более зажиточных слоев населения — кредитные общества, а для бедняцких хозяйств — производственную кооперацию в виде обществ для общей обработки земли, сильскогосподар­ских артелей, коммун.

Важнейшим фактором возобновления и развития сельского хозяйства был сельскохозяйственный кредит. Уже для начальном этапе нэпа Наркомзем выступал подыгрывать создание сельскохозяйственного банка, развитие сети сельскохозяйственного кредита.! в 1922 г. он вместе с Госбанком становится основателем ряда кредитных обществ. Главными объектами кредитования были коллективные объединения) а также высокотоварные хозяйства, наипаче те, которые работают для экспорт. Исключительного значения предоставлялось развитию долгосрочного кредита.

Начало перестройки хозяйственного механизма, следствием которого стало оживление торговли и крепость денежно-финансовой системы, создало условия для нормального существования и развития крестьянского хозяйства.

Изменение взглядов для главный и методы регуляции крестьянского хозяйства, переход сквозь административного командования времени военного коммунизма заранее экономического влиянию с учетом экономической заинтересованности производителя без ограничения его госпо­дарской самостоятельности, проворно дали позитивные последствия: сельское обстановка в максимально малый срок не один вышло из экономического кризиса, впрочем и достигло высоких темпов развития. Подъем сельского хозяйства стал залогом общего экономического роста.

Однако умную, а главный эффективную экономическая политика относительно села вскоре была заменена насильственным кооперированием крестьянских хозяйств с целью реализации идеи обобществления собственности. На смену планированию условий развития сельского госпо­дарства пришло планирование деятельности сельскохозяйственных единиц.

В 30-х годах были едва весь сформулированы методологические подходы определения основных категорий, предмета и диета поли­тичной экономии, которые заключались в идеологизации основных положений экономической теории.

В 1931 году в науку внедряется зрелище «политическая еконо­мия социализма», автором которого был М. А. Вознесенский. Он пи­сав, который политическая бережливость в СССР должна становиться наукой сравнительный особенном способе производства — социализме, воеже испытывать особенные, спе­цифични экономические законы, потому который национализация средств производства означает «революционный переход сквозь эпохи стихийных экономических законов к эпохе экономических законов, сознательно установленных панив­ним пролетариатом»’.

Этот критика поддержали и развили Л. М. Гатовский, Грамм. Д. Де­ментьев и другие.

С этого времени и к середине 50-х годов в экономической теории господствует методологический принцип, который заключался в определении закономерностей экономического развития будто производного сквозь «воли» пролетариата и про­летарской государства. Основным экономическим законом социализма бу­ло признано планирование народного хозяйства государством диктату­ри пролетариата.

Суть товарно-денежных отношений около социализме определялась тиль­ки сквозь их учетно-аналитическую функцию. Указывалось, который то­варна природа производства отмирает вместе с товарным характе­ром рабочей силы. Цена товара, который близко с деньгами використовуе­ться около социализме будто временное способ обращения, может устанавливаться планомерно государством и не играет той регулирующей роли, который подыгрывать капи­тализму.

Такие «теоретические обобщения» сообразно поводу особенной природы то­варно-грошових отношений около социализме определили для какойнибудь годы заранее застойную ситуацию, поскольку едва весь отрицали денежный причина будто дорога всестороннего стимулирующего влияния для экономические процессы.

В экономической литературе остро критиковался мнение о пидпо­рядкованисть распределению требованиям производства, сформулированная в начале 20-х гг. в учебнике «Курс политической экономии» А. Богда­нова действительно и. Степанова, которые писали, который польза является основой розши­реного воссоздания, основой нагромождения. Этот критика был признан «враждебным». Главным целевым назначением прибыли провозглашалось повышение уровня жизни населения.

Ни рента, ни заработная плата, ни польза не рассматривались будто вар­тисни категории, который было, в сущности, возражением марксизма. Это пояс­нювалось новыми условиями ведения хозяйства: нехваткой частной фор­ми собственности и товарной формы производства.

Именно в эти годы порядок около социализме было признано подыгрывать особли­ву сферу, которой руководят не объективные законы, а государство и которая имеет целью планомерно делать условия для всестороннего развития со­циализму.

Все это определило известие к управлению производством будто к процессу, который сознательно осуществляется государством сквозь директивное пла­нування не один экономической, впрочем и всех других сфер общественной жизни.

Был также предложен дружба вопросов, которые имеет испытывать политическая бережливость социализма и относительно которых дозволительно «дискутировать», а вместе и поставлены в знаменитый выводы, которые должны писать непременно зроб­лени в ходе этих «дискуссий».

Следовательно, в начале 20-х гг. в теоретическом противоборстве зиткну­лись два направления экономической мысли: тот, который базировался для неокла­сичному подходе и пытался приспособить сей подход к новой еко­номичной практике, и тот, который основывался для ортодоксальном понимании марксизма.

Представители этих два направлений по-разному трактовали законо­мирности развитию.

Первые считали, который ком развивается подыгрывать объективными экономическими законами, и выдвигали свою программу демократического обновления государства для принципах сохранения всех форм собственности, рыночных отношений, принципов частной инициативы. Признание объективности законов в их трактовке значило, который приманка регу­люючи действию государство стоит направить для создание условий для виль­ного развития рыночного хозяйства.

Вторые, признавая беспристрастный нрав экономических законов ли­ше для рыночного хозяйства, утверждали, который установление су­спильной собственности для имущество производства лишает необходимости надеяться один для акт экономических законов делает возможным воле­вий влияние для общественно-экономические процессы.

Победа второго направления в 30-х гг. была обеспечена не потому, который он был правильным, а потому, который ортодоксальные марксисты викорис­тали методы, несовместимые с наукой: идеологический и физический террор.

Кроме того, принудительное обобществление собственности сквозь ее национали­зацию, индустриализацию и кооперирование создало условия для впро­вадження командно административных методов управления економи­кой. Сузилась область экономических отношений: насилие к труду оста­точно потеряло экономический характер, широко используется дармовой работа узников, количество которых измеряется уже миллионами; распределение строится сообразно принципу уравниловки; действие функци­онуе для производства, а не потребителя; вольный оборот товаров заменяется для плановый сбыт впрочем др.

Изменения в экономической сфере сопровождаются жестокой бороть­бой с инакомыслием, в книга числе в науке.

В 30-ые годы сталинизм вовсе положил кончина даже последним на­тякам для плюрализм в экономических исследованиях. Советская поли­тична бережливость начинает развертываться в замкнутом пространстве, в цил­ковитому отрыве сквозь мировой экономической мысли.