Взгляды П.Буагильбера скрупулезный теоретическое отображение формирования во Франции системы товарного хозяйства


П’ер где Буагильбер (1646—1714) — виновник классической поли­тичной экономии во Франции — родился в Руани во дворянской семье, получил красивое образование, занимался определенное промежуток литературной деятельностью, после юриспруденцией. Из 1689 г. и некогда последних дней своей жизни он занимает занятие судьи в Pyани.

Особенности экономического развития Франции отразились для формировании экономических взглядов Буагильбера. В трудах «Доклад­ний изображение положения Франции...» (1696), «Розничная занятие Фран­ции» (1699), «Рассуждения о природе богатства, денег и налогов» (1707) и других Буагильбер выступает с острой критикой мерканти­лизму. Вопреки последнему он источником богатства считает не обращение, а производство, в частности сельское хозяйство. Он объявляет себя «адвокатом сельского хозяйства» и требует через правительства всевозможного содействия аграриям.

Буагильбер выступает затем реформирование налоговой системы, навстречу государственной регуляции цен для зерно. Свои экономические идеи, спрямо­вани для реформирование государственной экономической политики, он выкладывает в довольно резкой форме, не избегая политических выпадов навстречу правительства, который накликало для него даже репрессии.

Проведение любых экономических реформ зависело через генерального контролера. Зная это, Буагильбер без конца пытался убедить в полезности своих проектов людей, которые занимали высокие занятие в последнем десятилетии XVII и первом десятилетии XVIII ст., - Поншартрена и Шамильяра. Но эти лицо были неспособны даже выслушать его к конца. Добившись некоторый некогда аудиенции в Поншартрена, Буагильбер начал принадлежащий весть таким заявлением: возможно, разумный прежде считает его безумным, всетаки скоро изменит свое мнение, скрупулезный лишь вникнет в его, Буагильбера, идеи. Послушав его несколько минут, Поншартрен расхохотался и сказал, который он остается быть первой мысли и не нуждается в последующем разговоре.

Правительство не желало и отзываться о каких-то реформы, который могли гонение торкнути интересы привилегированных состояний (дворянства и духовенства) и новых кровососов — налоговых откупщиков, богатых финансистов. Между тем лишь такие реформы могли посему обстановка страны из затяжного кризиса, и в этом направлении шли проекты надоедливого руанця.

Произведению Буагильбера являются одним из важнейших источников сводок о тяжелом состоянии экономики Франции той эпохи о тяжелом положении народа, три четверти которого составляли крестьянство. Но относительный этом писали многие. Вот, например, патент большого писателя, воспитателя дофина, Франсуа Фенелона: “Обработка земли едва заброшена, города и села збезлюдили. Все ремесла пришли в кризис и не могут прокормити работников. Всякая занятие замерла”. Видный автор политических и экономических произведений маршал Вобан в 1707 г. писал, который одна десятая порцион лишь населения нищенствует, пять десятых — для грани нищенства, три десятых — в слишком сжатом положении и лишь одна, высшая, десятая частица живет хорошо, в порцион числе несколько тысяч лицо — роскошно.

Отличие Буагильбера через этих критиков заключалось в том, который он в какой-то степени понимал коренные причины такого положения. Поэтому он и мог море исполнять для развития экономической мысли. Не неумышленно взгляд его обращался к селу. Здесь был источник к развитию во Франции прогрессивного буржуазного хозяйства. Король, дворянство и храм рьяно держали сей источник взаперти, пока бунт в конце столетия не сломала весь замки. Французский крестьянин был беспричинно свободен уже несколько столетий. Но он не был свободным владельцем земли, для которой жил и работал. Средневековый воззрение не “есть земле без сеньора” действовал с полной силой, который и в формах, которые изменились. В то же промежуток у Франции не было того сильного нового класса капиталистических фермеров-арендаторов, который развивался в Англии. Крестьянство изнывало около тройным гнетом: оно платило ренту и несло багаж самих разных феодальных повинностей относительно помещиков; содержало многочисленную армию попов и монахов, отдавая для храм десятую порцион своих доходов; было, собственно говоря, единственным налогоплательщиком королю. Дворянство и духовенство налогов не платили, а городская буржуазия была, с одной стороны, относительно слабая, а с видоизмененный стороны — намного более успешно могла избегать через налогов.

Как море некогда повторял Буагильбер в своих произведениях и докладных записках, эта экономическая преподавание убивала у крестьянина всякие стимулы к прогресс обработки земли, к расширению производства.

Подчиняя всю экономическую политику задачи выдержки налоговых доходов, государство использовало феодальные пережитки, задерживало их разрушение. Вся Франция была разрезанной для отдельные провинции таможенными границами, для которых стягивались пошлины из всех перевезенных товаров. Это мешало развитию внутреннего рынка, роста капиталистического предпринимательства. Другим препятствием было сохранение в городах ремесленных цехов с их привилегиями, твердой регламентацией и ограничением производства. Это тоже было доходный правительству, потому который он без конца продавал цехам те же привилегии. Даже некоторые большие мануфактуры, который насаждал Кольбер, в начале XVIII века пришли в упадок. В 1685 г. Людовик XIV упразднил Нантский эдикт, которым допускалась известная веротерпимость. Много тысяч семей гугенотов — ремесленников и торговцев оставили Францию, видвозячи с собой деньги, занятие и: предпринимательскую смекалку.

Экономические прожектеры — особенный вид людей, который встречается, наверно, быть всех временах и во всех странах. Они похожи для другое особенное племя — изобретателей и нередко наталкиваются для такие же препятствия: эгоистичные интересы сильных мира этого консерватизм и обычную человеческую глупость.

Буагильбер был одним из самих безумных, честных и бескорыстных экономических прожектеров. Во Франции Людовика XIV его поминутно ожидала неудача, и эта злоключение была для него более глубокой личной трагедией, чем даже для Пэтти. Личность Буагильбера, может и, не отличается такой многогранностью и колоритностью, скрупулезный пример сэра Вильяма. Но уважения он вселяет, по-видимому, больше. Уже современники, давая характеристику смелому руанцю, обращались затем примерами подобных гражданских добродетелей к классической древности. Говоря относительный этих два экономистов, Маркс писал, что, “в то промежуток скрупулезный Пэтти был легкомысленным, который хотел грабежа и был бесхарактерным авантюристом, Буагильбер... с большим умом и такой же крупный смелостью выступал затем угнетаемые классы”. Нужно отметить, который Маркс знал Буагильбера лишь сообразно опубликованным произведениям и предусмотрел в этой фразе его человеческий вид, который раскрылся для исследователей более переставать затем того, скрупулезный в 60-х годах XIX ст. было обнаружено переписывание Буагильбера.

Пьер Лепезан где Буагильбер родился в 1646 г. в Руане. Родина его принадлежала к нормандскому “дворянству мантии” — беспричинно называли в старой Франции дворян, которые занимали наследственные судебные и административные должности; кроме того, имели “дворянство шпаги”, которое служило королю оружием. “Дворянство мантии” в XVII и XVIII столетиях скоро пополнялось затем счет разбогатевших буржуа. Такое было и корень Буагильберов.

Юный Пьер Лепезан получил отличное для своего времени образование, сообразно ее завершении поселился в Париже и занялся литературой. Он опубликовал несколько переводов из древних языков и в 1674 г. выдал написанную им историческую хронику о шотландской королеве Марии Стюарт. Однако для этом его литературная предопределение перервалась.

Он обратился к традиционной в их семье юридической профессии и, женясь в 1677 г. для девушке своего круга, получил вскоре судебно-административную занятие в Нормандии. Из каких-то причин он находился в ссоре со своим отцом, был лишен наследства в интересах младшего брата и вынужден был беспричинно “выходить в люди”. Делал он это слишком успешно, беспричинно который уже в 1689 г. смог купить затем большие мелочь доходную и влиятельную занятие генерального лейтенанта судебного округа Руана. В своеобразной системе тогдашнего управления это означало что-то вроде гонение главного городского судьи вместе с функциями полицейского и общего муниципального управления. Эту занятие Буагильбер сохранил некогда конца дней и затем два месяца некогда смерти передал ее старшему сыну.

Система продажи должностей была одним из самих вопиющих общественных зол монархии Бурбонов, - таким через деньги викачивала мелочь в буржуазии и тем самым ограничивала ее возможности вкладывать их в действие и торговлю. Часто придумывали новые должности как делили старые для части и вынуждали вновь перемещаться их. Один из министров Людовика XIV шутил: скрупулезный лишь его величество создает новые должности, беспричинно находятся дураки, которые покупают их.

Экономическими вопросами Буагильбер начинает заниматься, видимо, с конца 70-х годов. Живя между сельского населения Нормандии и путешествуя сообразно другим провинциям, он видит тяжелое положение крестьянства и вскоре дойдет выводу, который это — придирка общего упадка хозяйства страны. Дворяне и администратор оставляют крестьянину лишь столько, для он не умер через голода, а временами забирают и последнее. Трудно быть этом надеяться, который он баста укреплять производство. В свою очередь, страшная крайность крестьянства — главная придирка упадка промышленности, потому который она не имеет сколь-нибудь всеобъемлющий базар сбыта.

Эти идеи постепенно зреют в голове судьи. В 1691 г. он уже говорит о своей “системе” и, по-видимому, выкладывает ее для бумаге. “Система” являет собой серию реформ, скрупулезный мы нынче сказали бы, буржуазно-демократического характера. При этом Буагильбер выступает не столько скрупулезный выразитель интересов городской буржуазии, который скрупулезный защитник крестьянства. “С Францией обращаются скрупулезный с завоеванной страной” — сей рефрен пройдет через всех его произведения.

Можно сказать, который “система” Буагильбера и в ее первобытной форме, и в окончательном виде, который она приобрела некогда 1707 г., состояла из трех основных элементов.

Bo-перших, он считал необходимым обманывать большую налоговую реформу. Не вникая в детали, дозволительно сказать, который он предлагал заменить старую, выпуклый выраженную регрессивную систему пропорциональным как немного прогрессивным обкладкой. Вопрос относительный этих принципах обкладки хранит свою остроту и в настоящее время, потому стоит разъяснить его. При регрессивной системе, чем больше пенсия данного лица, тем меньше в процентном отношении налоговые исключения; быть пропорциональной системе частица дохода, который изымается, одинакова; быть прогрессивной она растет с повышением дохода. Предложение Буагильбера было лишь смелым для в свое время: ведь аристократия и церковь, скрупулезный уже говорилось, собственно говоря, совершенно не платили налоги, а он хотел обложить их сообразно меньшей мере в такой же пропорции, скрупулезный и бедняков.

Во-вторых, он предлагал освободить внутреннюю торговлю через ограничений, - скрупулезный он выражался, “очистить дороги” (от таможенных залогов). От этой меры он ожидал расширения внутреннего рынка, роста деления труда, усиления обращения товаров и денег.

Наконец, в-третьих, Буагильбер требовал ввести вольный базар зерна и не сдерживать естественное повышение цен для него. Он находил политику поддержки искусственно низких цен для единица слишком вредной, потому который эти цены не покрывают расходы производства в сельском хозяйстве и исключают помогать его роста. Буагильбер считал, который экономика баста лучше лишь развертываться в условиях свободной конкуренции, если товары смогут находить для рынке свою “искреннюю ценность”. Однако он не был последователен в проведении этой идеи и, в частности, считал, который ввез зерна во Францию виновный сохраниться запрещенный.

Эти реформы Буагильбер считал исходными условиями хозяйственного подъема и повышения благосостояния страны и народа. Только таким через дозволительно увеличить доходы государства, убеждал он правителей. С таким проектом Буагильбер стал прозябать к министру Поншартрену. Полная неудача, о которой говорилось выше, не остановила его, не покачнула веру в успех. Стремясь донести приманка идеи к публике, он выпускает в 1695— в 1696 г. анонимно свою первую книгу около характерным названием: “Подробное изображение положения Франции, причины падения ее благосостояния и простые способы возобновления, скрупулезный ли затем некоторый луна доставить королю весь деньги, в которых он бедствует, и обогатить весь население”.

Упоминание о простых способах и о возможности лишь достичь затем некоторый луна носит в известной мэре рекламный характер. Но вместе с тем оно отбивает искреннюю веру Буагильбера в то, который стоит лишь принять много законов (а для этого, скрупулезный он писал, нуждаться лишь годину-другу богослужение работы министров), и обстановка поднимется “как для дрожжах”.

Но ряд разочарований лишь начинается. Книга остается едва незамеченной. В 1699 г. поле Поншартрена занимает Шамильяр, который беспричинно знает Буагильбера и вроде гонение сочувствует его идеям. Руанець вновь полный надежд, он работает с новой энергией, пишет новые работы. Но главная его продукция в следующие пять лет — разряд длинных писем-меморандумов для министра. Эти странные документы не лишь докладные записки, всетаки вместе с тем личные письма, гамартрома души. Чего он лишь не делает, для убедить Шамильяра принять его план, проверить сей план для практике!

Буагильбер доводит и уговаривает, грозит экономическими несчастьями, просит и заклинает. Натолкнувши для стену непонимание и даже для насмехание, он вспоминает о своем достоинстве и замолкает. Но, сознательно жертвуя личной гордостью для родины, вновь вопит к тем, который имеет власть: спешите, действуйте, спасайте! Одно из писем в 1702 г. заключается так: “На этом я кончаю; тридцать лет тщательности и забот дают мне силу предвидения, и я быть всем народе писал, который тот способ, которым Франция руководствуется, приведет ее к гибели, если это не баста остановлено. Я говорю лишь то, который говорят весь купцы и хлеборобы”. В другом письме, датированном июлем в 1704 г., он говорит, который предшественники Шамильяра для министерской должности “думали, который вес замещает весь и который законы естества, справедливости и ума действуют лишь для тех, который не имеет абсолютной власти... Они поступали, скрупулезный дурак, который заявляет: овес совершенно не нужен, для заграждать лошадь идти; для этого довольно кнута и шпор. Этот коня дозволительно извлекать лишь для первой поездки, через которого она сдохнет, и ее владетель виновный баста подобает пешком. Ваши предшественники соблюдали правила кнута и шпор; вы останетесь верхом, лишь если будете давать коня овес... Только для этой основе я предлагаю вам приманка услуги”.

Идут годы. Министр запрещает Буагильберу публиковать его новые произведения, и тот некогда пори некогда времени ожидает, в надежде для практическое организм своих идей. В 1705 г. Буагильбер едва получает место в Орлеанской провинции для “экономического эксперимента”. Не совершенно ясно, скрупулезный и в каких условиях проводился сей опыт. Во всяком случае, он уже в будущем году закончился провалом: в небольшом изолированном округе и быть противодействии влиятельных сил он и не мог закончиться иначе.

Теперь уже нисколько не останавливает Буагильбера. В начале 1707 г. публикует он два тома своих произведений. Рядом с теоретическими трактатами там есть и резкие политические выпады навстречу правительства, суровые обвинения и грозные предупреждения. Ответ не вынуждает себя долго ожидать: книгу запрещают, автора засылают в провинцию. Но и здесь упрямец не замолкает! Из ссылки он вновь обращается с письмом к Шамильяру и получает дикарь ответ.

Буагильберу уже 61 год. Дела его расстроены, у него большая семья: пятеро детей. Родне уговаривают его успокоиться. Младший брат, посредственный советник парламента (провинциального суда) в Руани, хлопочет затем своего старшего брата. Заместителей у него хватает, беспричинно и Шамильяр понимает вздор наказания. Но безумный прожектер должен покориться! Сжав зубы, Буагильбер соглашается: бессмысленно дальше защищать председателем о стену. Ему позволяют возвращаться в Руан. Как сообщает мемуарист той эпохи аристократ Сен-Симон, которому мы обязаны многими деталями этой истории, горожане встретили его с уважением и радостью.

Буагильбер больше не поддавался прямым репрессиям. Он выпустил опять три издания своих произведений, опустив, правда, другие сами острые места. Но морально он был уже сломлен. В 1708 г. Шамильяра для должности генерального контролера переменил племянник Кольбера, разумный и деловой Демаре. Он хорошо относился к опальному Буагильберу и даже пытался вовлечь его в господство финансами. Но было уже поздно: и Буагильбер был не тот, и деньги скоро котились в бездну, готовя почву для эксперимента Джона Ло. Буагильбер умер в Руане в октябре 1714р.

Цельная и сильная лицо Буагильбера выступает из его произведений, писем и некоторых свидетельств современников. И в делах, и в личном общении он не был, вероятно, легким человеком: его характерными чертами были напористость, настойчивость, упрямство. Сен-Симон коротко замечает, который “его беглый вид был единственным в своем роде”. Видно, однако, который он испытал к Буагильберу уважение, которое граничит с удивлением. Артур Буалиль, который нашел и опубликовал переписывание Буагильбера, говорит о нем для основе изучения документов: “Буагильбер непрестанно затевал конфликты, вступал в споры и борьбу, и везде оказывался его беспокойный, неугомонный, непреклонный характер”.

Некротость его имела около собой принципиальную основу: приманка принципы он свирепо отстаивал и в больших, и в малых делах. А потому который принципы эти были для того времени, мягко говоря, необычные, то столкновения становились неминуемыми. 20 лет вел малый судья из Руана свою тяжелую борьбу, жертвуя покоем, благополучием и своими материальными интересами (Шамильяр затем упорство облагал его своеобразными штрафами, вынуждая опять и опять оплачивать заранее куплены должности). Министры не любили его, всетаки быть этом немного (а может быть, и не слегка) побаивались: важность руанца складывалось в бесстрашной прямоте и убежденности, с которым он отстаивал приманка идеи и принципы.

Как и весь ранние экономисты, Буагильбер подчинял приманка теоретические построения практике, обоснованию предложенной им политики. Его занятие скрупулезный одного из основателей экономической науки определяется тем, который в основу своих реформ он положил цельную и глубокую для того времени систему теоретических взглядов. Ход мнений Буагильбера был, вероятно, подобный с логикой Пэтти. Он спросил себя о том, чем определяется экономический барыш страны; Буагильбера конкретно волновали причины застоя и упадка французской экономики. Отсюда он перешел к более общему теоретическому вопросу: какие закономерности действуют в народном хозяйстве и обеспечивают его развитие?

Выше уже приводилось идея Ленина: идеал встречать закон образования и изменения цен проходит через всю экономическую теорию, начиная из Аристотеля. Буагильбер сделал в сей архаический поиск необыкновенный взнос. Он подошел к задаче из позиций, скрупулезный гонение мы сказали теперь, “оптимального ценообразования”. Он писал, который важнейшим условием экономического равновесия и прогресса являются пропорциональные как нормальные цены.

Что это затем цены? В первую очередь, это цены, которые обеспечивают в среднем в каждой отрасли покрытия расходов производства и известна прибыль, как доход. Дальше, это цены, быть которых баста бесперебойно выходить действие реализации товаров, быть которых баста поддерживаться непреклонный потребительский спрос. Наконец, это такие цены, быть которых мелочь “знают свое место”, обслуживают платежный изнанка и не добывают тираническую вес над людьми.

Понимание закону цен, то есть, в сущности, закону стоимости, скрупулезный выражение пропорциональности народного хозяйства было совершенно новой и смелой мыслью. С этим связаны другие основные теоретические идеи Буагильбера. При отмеченной трактовке цен, естественно, вставал вопрос: каким образом могут сохраниться обеспечены “оптимальные цены” в экономике? По мнению Буагильбера, такая организм цен баста складываться бессознательно в условиях воли конкуренции.

Он видел очаг нарушение воли конкуренции конкретно в установлении максимальных цен для зерно. Буагильбер считал, который с отменой максимальных цен рыночные цены для единица повысятся, это увеличит доходы крестьян и их испытание для промышленные изделия, дальше вырастет действие этих изделий и беспричинно кроме Такая цепная воздействие обеспечит мгновенно и общее установление “пропорциональных цен” и процветание хозяйства.

Доныне существует прение пр том, кого принадлежит знаменитая фраза: .“Laissez faire, laissez passer”, который стала позже лозунгом свободы торговли и невмешательства государства в экономику и тем самым принципом классической школы в политической экономии. Фразу приписывают, весь вразнобой ли, то большому купцу времени Людовика XIV Франсуа Лежандру, то маркизу д’аржансону (30-ые годы XVIII в.), то вторую Тюрго интенданту торговли Венсану Гурне. Но если Буагильбер и не придумал это выражение, то он четко выразил идею, которая заключается в нем. Он писал: “Нужно лишь предоставить биться природе...”

Как отмечал Маркс, в Буагильбера в идея laissez faire, laissez passer опять не укладывается тот эгоистичный индивидуализм капиталиста-предпринимателя, который у него стали вкладывать позже. У него “это учеба имеет опять что-то человечное и значительное. Человечное в противовес хозяйству старого государства, которое стремилось пополнить свою кассу неестественными средствами, значительное скрупулезный первая попытка освободить буржуазную жизнь. Ее нуждаться было освободить, для показать, который она собой представляет” .

Вместе с тем Буагильбер не отрицал экономические функции государства; это было немыслимо для такого реалиста и практика, которым он был. Он думал, который государство, особливо с через умной налоговой политики, может помогать высокому уровню потребления и спроса в стране. Буагильбер понимал, который сбыт и действие товаров неминуемо застопорится, если замедлится много потребительских расходов. Оп не замедлится, если бедняки будут больше зарабатывать и меньше воздавать в виде налогов, потому который они склонны скоро проживать принадлежащий доход. Богатеи же, напротив, склонные прятать пенсия и тем самым заостряют трудности сбыта продукции.

Этот течение рассуждений Буагильбера важен с точки зрения развития экономической мысли в следующие столетия. Исторически в буржуазной политической экономии сложились две принципиальных позиции сообразно вопросу о главных факторах роста производства и богатства в капиталистическом обществе. Первая место возводилась к того, который барыш производства определяется лишь размерами нагромождения (то есть сбережений и капиталовложений). Что касается платежеспособного спроса, то это, беспричинно сказать, “именно приложится”. Дальше эта концепция логично вела к возражению возможности экономических кризисов общего перепроизводства. Другая место делала упор для потребительский испытание скрупулезный для причина поддержки высоких темпов роста производства. Ее предшественником в известном содержании был Буагильбер. Такая трактовка, напротив, закономерно вела к проблеме экономических кризисов.

Правда, Буагильбер связывал “кризисы” (вернее, явления, подобные кризисам, характерным лишь для более поздней стадии развития капитализма) не столько с внутренними закономерностями хозяйства, который с ледащий государственной политикой. Его дозволительно понять и так, который быть красивой политике недостатка спроса и кризисов дозволительно избежать. Как гонение то ни было, в своей главной теоретической работе — “Рассуждения о природе богатства, денег и податей” Буагильбер выпуклый и образно показал, который происходит быть экономическом кризисе. Люди могут окочуриться не лишь через недостатка, всетаки и через избытка благ! Представьте себе, говорил он, 10 как 12 человек, прикованных цепями для расстоянии некоторый через одного. У одной море еде, всетаки пропали нисколько больше; в видоизмененный избыток одежды, в третьего — напоил и беспричинно кроме Но обменяться между собой они не могут: цепи — это внешние, непонятные людям экономические силы, которые вызывают кризисы. Эта картина гибели быть достатке вызывает в памяти картины XX в.: молоко, которое выливается в море, и кукурузу, которая сжигается в топках паровозов, - и это между безработицы и нищеты.

Как в теории, беспричинно и в политику место Буагильбера отличается через взглядов меркантилистов и во многом направленная навстречу них. Он пытался возиться экономические закономерности не в сфере обращения, а в сфере производства, считая первоосновой экономики сельское хозяйство. Он отказывался видеть избыток страны в деньгах и стремился низлагать их, противопоставляя деньгам реально избыток в виде массы товаров. Наконец, выступление Буагильбера затем экономическую волю также означало безупречный разрыл с меркантилизмом.

Гуманизм является светлой и привлекательной чертой взглядов Буагильбера. Но его “крестьянолюбие” бедно и принадлежащий обратный бок с точки зрения экономической теории. Во многом он смотрел не вперед, а назад, недооценивая занятие промышленности и торговли, идеализируя крестьянское хозяйство. Это влияло для его взгляды сообразно коренным экономическим вопросам.

Причины позиции Буагильбера, который заметно отличает его через Петти, нуждаться возиться в исторических особенностях развития французского капитализма. Промышленная и торговая буржуазия была у Франции гораздо слабее, чем в Англии, капиталистические отношения развивались медленнее. В Англии они утверждались уже и в сельском хозяйстве. Английская экономика в большей мэре характеризовалась делением труда, конкуренцией, мобильностью капитала и рабочей силы. В Англии политическая бережливость развивалась скрупулезный чисто буржуазная преподавание взглядов, во Франции она во многом имела мелкобуржуазный характер.

Английская классическая политическая экономия, у источников которой стоит Петти, выдвинула в очаг научного анализа два важнейших и связанных между собой вопрос. Какая конечная основа цен товаров? Видкиля берется польза капиталиста? Для того, для дать ответы для эти вопросы, снисходить было искать природу стоимости. Трудовая преподавание стоимости закономерно оказалась основой мышления английских экономистов. Развивая эту теорию, они постепенно приближались к пониманию расхождения между конкретным трудом, который создает разные потребительние стоимости, и абстрактным трудом, лишенным качественной характеристики, которая имеет лишь некоторый параметр — длительность, количество. Это расхождение отроду не было обнаружено и сформулировано к Марксу, всетаки приближение к нему являет собой некоторым чином историю английской политической экономии через Петти к Рикардо.

Закон стоимости — вот скрупулезный идеал ее исследований. Но, скрупулезный отмечает Маркс, “закон стоимости для своего полного развития допускает клика с большим промышленным производством и свободной конкуренцией, то есть современное буржуазное общество”. Такое клика развивалось во Франции с большим опозданием навстречу Англии. Это затрудняло для теоретиков наблюдение и понимание действия закона стоимости.

Правда, Буагильбер через свою концепцию “пропорциональных цен” возводил “если не сознательно, то действительно меновую стоимость товара некогда рабочего времени...”. Но он был далек через понимания двойственной природы труда и потому общий игнорировал стоимостную сторону богатства, в которой именно и воплощается общий академический труд. В богатстве он видел лишь сторону вещества, рассматривал его лишь скрупулезный массу полезных благ, потребительних стоимостей.

Особенно выпуклый эта ограниченность мышления Буагильбера отразилась в его взглядах для деньги. Он не понимает, который в обществе, где действует закон стоимости, товары и мелочь являют собой неразрывное единство. Именно в деньгах, этих абсолютных носителях меновой стоимости, находит свое именно завершено выражение академический труд. Буагильбер фанатично борет навстречу денег, противопоставляя им товары, - в его понимании, буржуазный полезные блага. Поскольку мелочь сами сообразно себе не являются предметом потребления, они кажутся ему чем-то внешним и искусственной. Деньги добывают противоестественную тираническую власть, и это придирка экономических несчастий. Свое “Рассуждение о природе богатств” он начинает свирепыми нападками для деньги: “Испорченность сердец превратила... золото и серебро... у идолов... Их превратили в божества, которым приносили и приносят в жертву больше благ, ценностей и даже людей, чем слепая древность когда-либо, жертвовала этим божествам, которые давно превратились в беспримерный культ и религию большей части народов”.

Утопическое идеал освободить капиталистическое действие через вес денег, не изменяя в то же промежуток его основы, - это, скрупулезный выразился Маркс, “национальная наследственная болезнь” французской политической экономии, начиная из Буагильбера и кончая социализмом Прудона.

Буагильбер не мог раскрыть классовую, эксплуататорскую природу буржуазного общества, которое в его промежуток лишь формировалось в недрах феодального строя. Но он скоро критиковал экономическое и социальное неравенство, притеснение, насилие: Буагильбер был одним из первых людей, произведению которых готовили очень “старого порядка”, пролагали путь революции. Это понимали защитники абсолютной монархии уже в XVIII в. Почти через пиввику затем смерти Буагильбера некоторый из таких защитников писал, который его “отвратительные произведения” возбуждают нерасположение к правительству, призывают к грабежу и возмущению и особливо опасные в руках молодого поколения. Но именно это и одна из причин, сообразно которых произведения и лицо Буагильбера важны и интересны для нас.

Теоретически обгрунтовуючи вопрос реформирования экономической политики, Буагильбер,, скрупулезный и Пэтти ставит несколько проблем: чем визна­чаеться экономический барыш страны, действием каких законов забезпечуе­ться, который является источником богатства, которое лежит в основе цены.

Буагильбер понимает объективную очаг экономических законов, какие ди­ють скрупулезный законы природы. Природу он отождествляет с Провидением, то есть с Богом. Он выступает навстречу вмешательства государства в экономическую жизнь. Природа, отмечает он, сама установит порядок, пропор­цийнисть цен, возобновит торговлю.

В противовес меркантилистам, которые избыток отождествляли тиль­ки с деньгами, Буагильбер доказывает, который настоящее избыток нации — это разные полезные вещи, а некогда лишь продукты земледелия. Джере­лом богатства является трудом.

Теория стоимости. Буагильбера, скрупулезный и Пэтти, Маркс называет заснов­ником трудовой теории стоимости. Буагильбер выделяет рыночную цену и «истинную», как «справедливую» стоимость товара. Величину последней он определяет расходами труда. Буагильбер выходит с того, который весь экономические связки между людьми основываются для обмене продуктами труда. Этот обмен, подчеркивает он, должен выходить согласие витрата­ми труды. А это значит, который Буагильбер стоит для позициях еквивалент­ного обмену.

Для нормального экономического развития страны, затем Буагильбе-ром, нужен вольный мена между отраслями производства и видшкодо­вування расходов производителей. Эти проблемы могут сохраниться решены миж­галузевим делением труда быть условиях свободной конкуренции. Рабочее время, которое приходится для одну единицу товара быть условиях такого деления, и ста­новить, сообразно мнению Буагильбера, его «истинную стоимость».

Целью товарного производства Буагильбер считает потребление. Основное почтение он обращает для потребительскую стоимость.

Заслуживает для почтение идея Буагильбера о необходимости ривнова­ги в рыночной экономике. Нарушение равновесия, подчеркивал он, задушит весь в государстве.

Теория денег. Отсутствие в Буагильбера четкого понимания при­роди товарного производства оказалось в трактовке им самого понятия «деньги». Если в Пэтти стоимость проявляется в деньгах, то Буагильбер берет затем основу безупречный товарообмен. Он считает, который гро­ши общий нарушают естественное равновесие товарного обмена видпо­видно к «истинной стоимости». Вопреки меркантилистам, которые считали мелочь единственным видом богатства, Буагильбер видит в них придирка всех несчастий товаропроизводителей. Единственная полезная занятие денег, которую определяет Буагильбер, — это потачка обмена. Именно поэтому, сообразно его мнению, не очаг важно, который товар выполняет функцию имущество обращения. Следовательно, золото и серебро дозволительно заменить бумажными знаками.

Экономические идеи Буагильбера восприняли и развили дальше физио­крати.

Список источников и использованной литературы

Экономика: теоретические основы. Пидручниук. Часть 1./ Редакция и заготовление к печати – канд. экон. наук, доцент Ковальчук В. М. – Тернополь: Астон, 1997. – 204 с.

Экономика: теоретические основы. Учебник. Часть 2. / Редакция и заготовление к печати – канд. экон. наук, доцент Ковальчук В. М.. – Тернополь: Астон, 1997. – 152 с.

История экономических ученик: Учебник / Л. Я. Корнийчук, Н. О. Татаренко, А. М. Поручник и другие; За редакцией Л. Я. Корнийчук, Н. О. Татаренко. –