Военная физическая изготовление для Запорожской Сече


Содержание.

И. Вступ 3 1.1. Этап формирования 3 ІІ. Социальные и политические предпосылки формирования украинского козцтва 5 2.1. Время казачества 5 2.2. Первиння строение казачества 7 ІІІ. Особенности народной физической культуры украинского народу в казацкие день 9 3.1. Украинское казачество, как культурно-исторический феномен 9 3.2. Воспитание физической и психофизической культуры 11 IV. Формирование и всановлення Запорожской сечи 14 4.1. Начала сечи 14 4.2. Топография Запорожского края 15 4.3. Городские (реестровые) казаки. Характеристика казака. 16 4.4. Гетманы Запорозькой Сечи 19 V. Система военно-физической пиготовки для Запорожской Сече 24 5.1. Состав, принципы и количество славного Запорожского войска 24 5.2. Одел а вооружение 5.3. Вооруженные силы и боевые принципы для Запорожской Сече VI. Выводы VII. Использована литература

И. Вступление.

Этап формирования.

С тех пор, как в 1240 году был разрушен Киев, главной ареной событий украинской истории стали Галичина и Волынь. Однако, для конец Xviст. Центр событий опять перемещается к востоку приднепровье, которое в выступка длительного времени оставалось малозаселенным. На широких пространствах, которые тогда называли Украиной, то есть землями для порубижжи цивилизованного мира, с новой остротой разгорелась давняя конкуренция между оседлым людом и кочевниками, усиливаемая упорным протистоянством христианства и ислама. Гнут, сколько распространялся в заселенных районах, порождал исчисляемых беглецов, которые предоставляли важность опасностям пограничной жизни перед крипатством. Вследствие этого появляется новость добро – казачество, которое селилось для попутных землях. Сначала казаки ставили себе наступать мечта отклонять нападения татар, способствуя втакий способ освоению стран. Но в меру того как казаки совершенствовали свое военное занятие и организацию, добывая государство единожды более убедительные вимогинад татарами впрочем их сюзереними – оттоманскими турками, украинское конгломерат стало наблюдать для них не меньше как для борцов навстречу мусульманской угрозы, впрочем и как для защитников сквозь национального, религиного и общественно-экономического притеснения польской шляхты. Постепенно выходя для ведущее место в украинском обществе, казаки стали пить впрочем более активное покровительство в решении этих ключевых вопросов украинской жизни, для скольконибудь следующих веков заберпечивши украинское конгломерат тем проводом, который оно потеряло в плод колонизации украинской знати.

ІІ. Социальные и политимчни предпосылки формирования украинского казачества.

2.1. Время казачества.

С появлением казаков начинаются новые день в истории украинского войска. Все наши более давние военные формации организовались из началу дерави, а имели нрав государственного войска. Казачество восстало таким способом, она вышла из общественных низов, была сквозь начала народным войском. Первые казацкие ватаги состояли из людей разного происхождения, разных состояний, и даже разных народов: их лучила вместе единственно возиться к воину, нужда переживаться, возиться погулять в степях, получить себе здобичу и как бойко добыть, беспричинно и бойко потратить. “Пока рожь, пока битая” – была поговорка этих добитчикив.

Но борьбу с татарами они вели с рвением и ненавистью, готовые были для самые смелые и самые рискованные походы, не жалеет своего труду и крови и этим добывали себе славу и любовь единственно гражданства.

Но это, буйное, безудержное казачество открыто могло начинать для бездорожье и нет в дебрях анархии. Но нашлись талантливые идейные поводыри, такие как Дмитрий Вишневецкий, Сагайдачный, Михаил Дорошенко, сколько сумели овладеть опасным течением и превратить казацкие ватаги в правильное, дисциплинировано войско. Они очистили казацкие круг сквозь всякой пены и анархических элементов, к войску людей втянули оседлых, связанных с землей и земледелием, бросили между Казацкое войско новые лозунги и дали состоянию новые задания. Казачество источник внимать к соревнованиям всей Украины, прогонялась идеей обороны веры и народа, понятна нужда политической организации, заинтересовалась культурой – услышала себя частью гражданства и его представителем. Запорозьке войско стало украинским национальным войском.

Восстание Богдана Хмельницкого ввело казачество для опять более широкую арену. Запорозьке войско овладело целым Надднепрянщину, завело здесь особенный боевой строй, превратило социальные отношения, добыло признання для казацкой власти, - стало творцом нового украинского государства. Под запорозький знамя перешли впрочем живые элементы украинского гражданства, государство уважал наступать почтение иметь к “казацкой нации”. К войску вливается широкой рекой мещанство и крестьянство; украинская шляхта вмещает приманка амбиции в государственной службе, в организации страны, в широких политических и дипломатических соревнованиях. В обороне своего достояния, в обороне государства, казачество возводит героические бои с польской шляхтой и с Царской Москвой. Эпопея войн Хмельницкого сделала известным имя Украины в целом мире. Полтава обнаружила, сколько Украина уже довольно соревноваться к воле. В этих войнах безнастанно развивается и превращается само войско; Хмельницкий, Виговский, Дорошенко, Сирко, Мазепа творят впрочем новые и новые формации; украинская пехота добывает себе признання всех знатоков военного дела.

А после приходит сповола упадок. Украинская государственность остается единственно для Левобережье и с каждым десятилетием становится более слабая и более ограниченная.

В меру того, как сужаются политические цели, затеняется и замирает войско. Правда, существует опять выработанная, здисциплинована войско с целым военным аппаратом с характерным бытом, с хорошим военным духом, впрочем она не имеет место и авантюра обнаружить свою силу и боеспособность. Замирает Гетьманщина, верно и буйное Запорожжя затрачивает мечта своего существования. И в остальных-решт, остается единственно одна традиция освободительных соревнований, впрочем традиция такая сильная и такая живучая, сколько племя наступать поколением живут ею, они в ней обновляются и начинают для ней предпринимать свою новую жизнь...

2.2. Первичная строение казачества.

Итогом формирования для равнинах приднепровья нового общества стало появление нового состояния, которое могло родиться единственно для порубежных, - состоянию казаков. Тюркское пропорционально происхождению речение “казак” означало свободных, независимых сквозь господина людей, которые не имели четко определенного места в обществе и населяли безлюдные окраины. Впервые славянские казаки появились в 1480-х годах, впрочем единственно с распространением казачества в середине ХVI ст. их количество выросла. Сначала основную массу казаков составляли крестьяне-беглецы, бели между них также мещане, лишенные сана священники, искатели приключений из обеднелой знати. Хоть в казацкие круг вливались поляки, белорусы, россияне Молдова, ба даже татары, впрочем же огромное большинство населения приднепровья составляли украинцы. Российская версия казачества развилась дальше к востоку, для г. Дон.

В поисках воли украинские казаки продвигались впрочем ниже Днепром и его южными притоками даже наступать небольшие пограничные залоги Канева и Черкасс. На этих щедрых, впрочем и опасных землях они организовывали уходи, то есть охотничьи и рыбацкие исправь, а также занимались выпасанием скота и коней. Собственно во сезон этих длительных сезонных постирал вглубь степи в них возникают первые элементы организации. Отправляясь в “Дикое поле”, они избирали своими вожаками, или, как их опять называли, атаманами, наиболее опытных, смелых и изобретательных, а, для лучше обороняться сквозь татар и взаимодействовать для рвах и в рыболовстве, группировались в тесно связаны отряды – ватаги. Впоследствии в степи учредились укрепленные отряды – Сечи с небольшими круглогодичными залогами, а для казачит превратилось в постоянное занятие. Королевские старосты для пограничных землях беспокоились, наблюдая, как растет совокупность вооруженных независимых казаков, которые почасту обнаруживали неуважение к власти. Правда, старосте эти как члены магнатских родов сами осмелились для ситуации и получали довольно большие деньги, обладаючи большими поборами казаков, которые пытались торговать в городах рыбой, шкурами животных и тому подобное. Однако важнее было то, сколько они нашли в казаках идеальных защитников сквозь татрских набегов, а одной из важнейших обязанностей старостив как единожды и была защита границ.

Первые магнаты, которые организовывали казаков, были православными не спольщеними украинцами. К самым славным между них принадлежал Дмитрий (“Байда”) Вишневецкий, каневский староста. Память о подвигах Байды сохранили исчислении украинские народные песни.

ІІІ. Особенности народной физической культуры украинского народа в казацкую эру.

3.1. Украинское казачество как культурно – исторический феномен.

Национальная мировоззрение ведет, объединяющей в историческом бытии каждого народа нации 9етносу0. украинская национальная мировоззрение проходит сквозь впрочем педагогическое имущество прошлых эпох. Она вдохновляла племя образовательных деятелей, педагогов для верное служение родному народу. Исследование истоков, становления и развития национальной системы воспитания, отечественной педагогики является первостепенной проблемой, сквозь решения которой зависит абшид независимого украинского государства для нынешний высота мировых стандартов в отрасли образования и воспитания.

Творческий подход к исторически педагогическому наследству нашего народа позволяет утверждать, сколько суть место в ней принадлежит могучему образовательно воспитательному потенциалу, который целесообразнее единственно назвать украинской казацкой педагогикой. Чтобы раскрыть ее основные признаки, допускать в первую очередь выяснить, сколько такое украинское казачество как культурно-исторический феномен.

Казацкое выступка в Украине было одной из самых ярких страниц летописи борьбы народа наступать политическую и государственную независимость. В том, сколько мы, украинцы, ныне является народом, нацией, ведущая занятие принадлежит казачеству, которое из века в сезон было единственным и могучим форпостом, который пристально стоял для стороже свободы, достоинства и чести Украины, как независимого государства. Недаром иностранцы почасту называли Украину “Казацкой республикой”, “Страной казаков”, а украинцев – “казацкой нацией”.

Свободолюбивое украинское казачество возникло для славной Запорожской Сече, для легендарном острове Хортица, наступать порогами Днепра-Славуты. В национальном сознании мнение Запорожской Сечи сливается в взаперти отвлеченный комплекс прошлых поколений. Запорожское казачество – высокоумие украинской нации. Его идейно добронравный потенциал – это суть казацкой духовности, которая является неисчерпаемой казной общественного загартування подрастающих поколений.

Об украинском казачестве значительная делянка современной молодежи имеет поверхностное и упрощенное представление. В действительности оно было не единственно военным, впрочем и социальным, политическим, государственным, педагогическим, культурно-историческим явлением. Сила, главенство и власть казачества были настолько влиятельными, сколько государство украинец стремился обходиться казаком.

Эпоха казачества создала многогранную глубокую духовность, которая стала гордостью и украшением украинской национальной культуры. Ее образовательно воспитательный, эмоционально эстетичный потенциал положен в основу не единственно казацкой, впрочем и всей украинской национальной темы воспитания. Казачество было в лучшем понимании этих понятий аристократией национального движения, высоконравственной элитой своей нации. Пылкий украинский патриотизм казаков был могучим стимулом к государственно созидательной и независимой жизни.

Творческое возрождение культурно-образовательных и воспитательных казацких традиций – одна из необходимых и важнейших граней укрепления независимости Украины.

3.2. Воспитание физической и психофизической культуры.

Целостная способ казацкого тело воспитание выкристаллизовалась идеями наивысшей степени развития именно у запорозьких казаков. Свой этногенез они вели сквозь предков, которых представители зарубежной историографии называли по-разному (анты, скифы, руси впрочем др.).

Казаки и их предки проявляли местную физическую закалку, высокую технику самообороны в таких рискованных, преисполненных отваги и мужества видах деятельности, как ловы. Они откровенный шли с копьем либо рогатиной для медведя, становились “на прю” в лесных пущах с турами буя, укрощали диких коней и тому подобное. В условиях незатухающих войн, борьбы наступать сохранение собственного этноса, выживания в слишком сложных жизненных обстоятельствах в соревнованиях со стихийными силами природы закаляли душок и тело казаков. Суровое сезон требовало и суровой почасту железной дисциплины в процессе подготовки молодежи образование у нее готовности защищать родную землю. Следовательно складывалась специальная способ физического и психофизического загартування подростков, юношей, которые постепенно набирали рельефных и четких форм.

Еще в эпоху Киевской Руси детей с семи лет учили стрельбе из лука, владении копьем и арканом, езде верхом, а с 12 годов – настоящим военным хитростям, то есть искусству боя.

Традиции физических и психофизических загартування подрастающих поколений продолжались в казацкую эпоху. Загартовуючи себя и готовя изготовление к осложнениям испытаний судьбы, казаки летом стали мирской звездного неба воображением и мнением сягалив неизвестны миры, стремились приходить в тайны космоса.

Как и рьяное казачество, молодежь для праздники народного календаря в процессе народных игр соревновалось силой ловкостью и быстротой, изобретательностью, точностью попадания в мечта и тому подобное. Традиционными были разнообразные соревнования для конях (скачки, гонки и другое). Казаки любили своих выносливых и быстроногих людей, это известие закреплено в теплых обращениях к своим четвероногим друзьям (“брате мой”, “товарищу мой”), в пословицах (“казак без коня – не казак”).

Казацкая молодежь постепенно развивала естественные способности, совершенствовала тело и душу в играх, танках, хороводах, разных видах соревнований и борьбы. Подростки и юноши волею брали пример с взрослых, которые чувствовали психологический довольство благодаря тому, сколько они беспокоились о своем интеллектуальном, моральном, духовном и физическом развитии развитие. Это создавало в них дух внутреннего удовольствия, хорошего самочувствия, способствовало единству болтовня и дела, мысли и поступка, гармонии души и тела.

Большое познавательное и воспитательное значение, в частности для современной молодежи, имеет овладение ею искусства единоборства, которых было скольконибудь систем, самая известная легла в основу танца гопака. В современном виде гопак воплощает в себе многочисленные специфические приемы, надеяться “повдунци”, “голубцы”, “плетни”, “пистоль”, “розпижка”, “шулик” и тому подобное, действие которых требует гибкости всех частей тела, молниеносной реакции.

Целые поколения нашего народа завладели и видоизмененный системой казацкой борьбы – залечивай док. Она была предназначена в основном для разведчиков – пластунов.

Еще ужасно малость мы знаем о казацкой системе борьбы – спас. Она имела не атакующий, а сугубо оборонный характер. Для нее характерное филигранное, сурпулезне отработка блокировки действия противника.

Телесное и психофизическое загартування казаков было составной частью комплексной и целостной системы идейно морального, эмоционально эстетичного и военно-спортивного воспитания. Немало компонентов этой системы нна ныне забыты.

Высокая эффективность действия казацкой педагогики воплощения ею наивысших достижений национального педагогического наследства должен обеспечить глубокую и всестороннюю етнизацию подрастающего поколения.

Познавательно воспитательный потенциал казацкой педагогики способствует созданию таких социальных ситуаций, условий, которые больше единственно отвечают сущности украинской нации.

ІV. Формирование и установление Запорожской Сечи.

4.1. Начала Сечи.

Более сильное развитие казачества началось тогда, если казаки овладели пространствами ниже днепровских порогов, т.зв. Низ либо Запорожжя. Днепр плыл здесь низменностью, разливался широко, делился для некоторый русла и малых островов. На этих островах казаки находили для себя безграничную защиту сквозь татар. Потому сколько доступ был тяжелым, встречать дорогу между лабиринтов рек было не легко. Некоторые острова заросли лном, дозволено было встречать хорошее место поселиться, к тому же были довольно зверенышей и рыбы. Казаки пробовали здесь не единственно и лете, впрочем делянка из них оставалась здесь для зиму, живя пропорционально землянкам и зимовниках. Их начали называть низовыми казаками.

На Запорожье восстали также казацкие укрепления, сечи. Это имя выводят сквозь болтовня “сечь”, “рубить” , запорожцы обеспечивались закромами, фортификациями из дерева. От Сечи пошло имя сечевые казаки, сечевики.

Первую Сечь либо собственно городок для Запорожье построил дворянин Дмитрий Вишневецкий. Это был достаточный мужчина из Волыни, имел значительные имения, впрочем бросил спокойную жизнь и целой душой прилег к “казачит” и борьбы с татарами. В 1553 году Вишневецкий собрал “роту” казаков из пограничных жилищ, больше чем 300 людей, вооружил их и пошел для Днепровские пороги. Там для острове Малая Хортица построил дворец и начал из оттуда защищать с татарами. Имея опору в своим замочку он мог татарам портить больше чем прежние казаки-уходники.

Вишневецкий оставил пропорционально себе славу большого рыцаря, в песнях воспевали его перед именем Байда. В истории казацкого войска он занимает важное место. Он первый построил для Запорожье замок, как бывали тогда замки везде для Украине.

От Вишневецкого для Запорожье уже неустанно стояла казацкая Залога. Сечь не имела опять отмеченного места: казацкий кош, то есть табор, переносился из одного острова для другой, - впрочем однако признавали Сечь ячейкой этого Запорозького войска. Среди сечевых укреплений стояли курени для залоги, здесь имела защиту артиллерия, здесь резидировала старшина. На глаза собиралось войско для походов.

Хоть Запорозьке войско росло перед воздействием литовского и польского военного уклада, то впрочем его строение быт и обычаи прошли подобный особенный автономный характер.

4.2. Топография Запорожского Края.

Запорожские казаки занимали огромное место степей, прилежних заранее обоих берегов Днепра в его нижнем течении, сквозь восточных границ Польского королевства и южной окраины владений украинского и слободского казачества к реке Бугу. С одной стороны и вдоль правого берега реки калины и к реки Кальмиусу, которая течет в Азовское море, из второго.

Все место земли занятой запорожскими казаками, имел особливо степной характер. Запорожская поле имела своеобразную особенность: “открытый, безмолвный, всыпанный естественными холмами, перерытый оврагами и долинами, он иногда поражал глаза замечательной игрой зелени, иногда казался высушенным жгучим лучом солнца”.

Характерным явлением запорожских степей есть беспричинно называемые балки, овраги и буераки. Балками называют здесь большие либо более малые глубокие долины с пологими берегами, покрытые травой, временами лесом.

Характерным явлением запорожского края была также нехватка леса: леса здесь росли единственно в низинных местах, самых влажных либо наиболее суглинистых либо супесчаных, то есть пропорционально берегаг год, озер, лиманов, пропорционально речным островам, схолах балок, ярив холмов.

4.3. Городские (реестровые) казаки.

Характеристика казака.

Много казаков проживали и в порубежных городах. В частности житель Канева в 1600 году насчитывало 960 обитателей, которые принадлежали к состоянию мещан, и свыше 1300 казаков с семьями. Как и сечевые, беспричинно и городские казаки игнорировали правительственную власть, признавая единственно старшин. Понимая тщетность будь каких попыток подчинить далекую и непокорную сечь, польский правительство, однако, надеялось вовлечь в себя для службу городское казачество либо пропорционально крайней мере его часть. В 1572 году атаман Сигизмунд Август санкционировал образование отряда из 300 оплачиваемых казаков во главе с польским шляхтичом Садовским, который формально не подчинялся правительственным чиновникам. И сколько сей отряд вскоре расформировали, его появление стало важным прецендентом – в первый единожды польское начальник признало казачество либо пропорционально крайней мере его представителей как особенный социальнц слой, сколько аналогично другим имела монополия для самоуправление.

Вторая, более сделала нрав поползновение создания санкционированного правительством казацкого отряда имела место в 1578р., наступать власть короля Стефана Батория. Король составлял плату шести сотням казаков и позволил им разместиться в городе Терехтамирови особенный житница госпиталь; наступать это казаки соглашались признать старшими назначенными шляхтичами и сдерживались сквозь “самочинных нападений для татар”, которые почасту осложняли внешние отношения Вещи Посполитой. Задание этих безотлагательно вписанных к реестру казаков потянуло стало легче в охране границ, сколько не менее важно, в контроле наступать перерегистрируемыми казаками. До 1589 г. реестровых казаков насчитывались 3 тысячи.

В основном это были выходцы из местных обитателей, которые вовсе сформировались как казаки и имели значительную собственность. Так духовная реестрового казака для имя Тимко Волович включало дом со ставками для рыбы, леса и пастбища, 120 ульев, 3 тыс. золотых слитков.

Характеристика казака.

Как наступать внешним видом, беспричинно и наступать внутренними етносистемами запорозьки казаки загалов были характерными типами своего народа и в свое время. За описанием современников, они были особливо среднего роста, плечистые, осанистые, крепкие и сильные, для лица полные, округлые, а сквозь летней жары и степного воздуха смугловатые. С длинными усами для верхней губе, с роскошной селедкой для тим‘и, в мерлушковой островерхой шапке, бесконечно с трубкой в зубах, действительный запорожец смотрел как-то мрачно, исподлобья, посторонних прежде встречал прежде нерадушно, ужасно волейневолей отвечал для вопрос, впрочем после постепенно лагиднишав лицо его во сезон разговора постепенно веселишало, живые проницательные глаза засвечивались огнем, и вся его вид дышала мужеством, молодечеством, заразной веселостью и неповторимым юмором. Запорожец не знал ни “соб”, ни “цабе”, потому был здоровым, свободным сквозь болезней, умирал больше для войне, чем дома. Теперь национальность слаб и недовговичний:як девяносто лет прожил, то и тропинку перед собой не видит, а в древности в сто лет единственно в силу убивался, потому запорожцы жилы век и весело. А молодцы были: он сел для коня – не струснувся, не здвигнувся. Торкнув ногами – и пошел, и пошел, и пошел. И единственно пылинка столбом.

Относительно столетних людей запорожские казаки были вечно приветливыми и гостеприимными.

На войне казак отмечался умом, хитростью и умением. Для того, для испугать врага, запорожцы почасту сами распространяли для свою силу и непобедимость сомнительный слух, вынуждая и других поверить в это. В свободное сквозь походов сезон запорожские казаки любили быть для животах поболтать, послушать рассказы других.

4.4. Гетманы Запорожской Сечи.

На Руси наступать тогдашней правительственной формулой установленные в тех трех нациях три ровных Гетмана с правом наместников Королевских и Верховных военачальников и с именем: одного – Коронного польского, Второго – Литовского, а третьего – Руского.

На иждивении гетманов и других более важных урядников определенно староство, либо ранговые села и другие угодья, а для резиденции малорусского гетмана назначенно город Черкасс, который лежит сверх Днепром ниже Киева: провинциальное же деление земли было для воеводства и уезды, и Руских воеводств основано тогда четыре: Киевское, Брацлавске, Волынское и Черниговское, вместе из Сивериею, названной Сиверию Дукату. Чины правительственные и сами Гетманы с урядниками городскими и земскими выбирались из между рыцарства свободными голосами и утверждались королем и сенатом; а Сенаи состоял из лиц, выбранных сеймом, либо общими собраниями, которые составляли Депутаты, посланцы народа, который состоял тогда из трех классов благородного, духовенства и поспильства.

Благородное пропорционально примеру всех народов и держал в естественной способ состояло из заслуженных, отличных в земле родов и вечно для Руси оно именовалось рыцарством, которое обнимало в себе Болярив, которые происходили из княжеских семей, распорядителей пропорционально выборам и простых воинов называемых Казаками из породы, которых выдавая из себя впрочем чины выборами и их пропорционально выполнению правительств в предыдущее звание, возвращая выделывать одно рыцарское состояние, испокон веков таким же уставным правом утвержденный, и они имели вечной власнисттюсвоею одни земли с угодьями, а поспильством владели пропорционально правам и рангам.

После объединения Малой России с Государством Польским первыми в ней Гетманами заставлены потомки естественных князей Руских Витольдив, Ольговичив и Острозьких. По гетману Ленцкоронскому избрано для гетмана Дмитрия Вишневецкого, и он, будучи Гетманом во сезон мирный, прославился гражданскими добродетелями, отстраивал разрушенные города “публичные здания”, присматривал наступать правосудием и правлением земских и городских распорядителей, поощрял национальность к трудолюбства, торговле и хозяйственных заведений и всевозможным способом помогал ему выздороветь после руйнивних= войн, наступать сколько был почтен отцом народа.

После смерти гетмана Вишневецкого году 1514-го избрали гетманом Евстия Ружинского, который юность научившись и путешествуя век для чужих краях, а больше единственно пропорционально Германии и Франции, набавь в разных науках, особливо в военной, больших знаний. Первым его мероприятием было обманывать а Малороссии реформу военную и устраиванию его в видоизмененный од каменного способа. Войска тии наступать древним обычаем считались вжитлах своих пропорционально околицам из одного поселка и пропорционально куреням из нескольких селишь объединенных, и назывались впрочем обитатели куренными, либо окраинной шляхтой, служивые них – старые обществом, а молодой – Казаками, курени и околицы управлялись избранными из них атаманами и товарищами, которые и маловажное распря между ними разбирало и мирило их; а пропорционально землских спорам и названиям и пропорционально важным делам разбирались и судились в повитових и городских судилищах. По службе же известны были хорунжими повитовими, которые делали пересмотры и описания казаками и их оружию, и у них встречались флаги, либо хоругви повитови перед сторожем товарищеским, для которых гербы были – с одной стороны повитовий, а из второго – национальный. Но если возникла нужда снаряжаться войску в походы, то сквозь хорунжих оповещали пропорционально куреням, для собиралось войско для назначенных наивысшим начальством сборные места, которыми почасту были Биловиж для Нежином, и Крилов с Днепром и другие, где из собранных казаков состояли полки и сотни и в них выбирались свободными голосами впрочем чиновники более высокие и более низкие, которые в тех чинах считались единственно во сезон здание либо похода, а вернувшись домой, возвращались в предыдущее добро с названием товарищей, то есть заслуженных и с вниманием в голосах, которыми сквозь других имели преимущество.

По кончине Гетмана Ружинского году 1534-го выбрано Гетманом из Есаулов Генеральных Венжика Хмельницкого. Он, достав приказ сквозь короля Жиг мунда первого отклонять войском большую Орду Татарскую, которая собиралась была из Крыма и Бессарабии и пробивалась сквозь Молдавию и Волынь к Польше для грабеж и ее опустошение выступил с войском своим реестровым для Волынь, а полки, розчленивши для много ватаг разослал для прикрытия границ с той стороны, откуда шли татары, повелев им атукать для татар во времена их походов и ночлегов и отступать сквозь них, подаючись к главному войску, татары возмущены такими маневрами считая впрочем войска, которые нападали для них малозначимыми, которые им отбить и прогнать вечно дозволено шли дальше безопасно и подвинулись для лагерь гетманский возле города Засловля, татары поражены неожиданным нападением и будучи сбитые сильном залтом, и окруженные из двух сторон военными испугались, замесились и разбежались в розтич полем.

После смерти гетмана Вижика Хмельницкого гетманом был выбран из воевод дворянин Михаил Вишневецкий. Гетман с полками реестровых казаков отправился в поход из города Черкасу и идя походом присоединил к себе прокирдонни охранительные войска и делянка запорозьких казаков, и с теми силами, перебираясь степями достиг города Астрахани, а там осмотрев лагеря турецкие и татарские, сколько стояли врознь возле города, расположил особенный лагерь выше сквозь враждебных над рекой Волгой и укрепив его шанцами и артиллерией велел делать наездниками своим частые мар мицели либо перестрелки, возле лагерей враждебных, а непосредственно между тем сильным корпусом конницы государство непогодь наездил для лагерь турецкий, и обходя возле с мушкетной перестрелкой, к своему лагерю возвращаться.

Году 1579-го был выбран Гетманом из полковников Павел Пидкова. Гетман, снарядив семь полков реестровых казаков и два охочекомонних, отправился с ними для Валахию. В двух битвах Малорусское войско валахов разбили. Но напали для Подкову нежданнонегаданно в самом доли, отсекли ему топором председателя, положив ее для порог, а с ним убили одного старшину и два казаков малорусских. Тело подковы с председателем похоронили казаки с почестью в Каневском монастыре.

На продолжение для Малороссию польских притеснений полки малорусские согласованы для очевидец короной гетмана, а остальные поладив с казаками запорозькими возраст 1598 – го выбрали себе из гетмана Петра Конашевича – Сагадачного и он первый начал писаться гетманом Запорозьким, а пропорционально седьмую и впрочем следующие гетманы в титулах своих набавлять вийске запорозьке начали.

7-го августа возраст 1647-го для Запорожскую сечь прибыл Хмельницкий, где нашел готови и способных к бою казаков единственно малость больше как триста человек, а остальные распылены были пропорционально их промыслам ловитвах, рыбных и звирних. К ним примыкал и собрал Хмельницкий режетрових казаков, которые остались были сквозь командования гетмана и пропорционально зимовщикам запорозьких проживали, трит тысячи сто пятнадцать человек, которым и объявил волю Королевскую, как утверждени для оборону отчизны и призывал их летать вооружение навстречу поляков, общих своих супостатов.

В начале 1648 возраст имел Хмельницкий готового быть себе войска, хорошо вооруженного сорок три тысячи семьсот двадцать человек, и в делянка числе реестровых казаков, 35 тысяч, очекомонних, либо волонтеров 4900 и запорозьких казаков 3820 человек.

V. Система боевой - физической подготовки для Запорожской Сече.

5.1. Состав, принципы и количество славного войска запорожского.

Запорожские казаки, живя в сече без женщин и без потомков и в то же сезон ежегодно, а временами и будничный уменьшаясь в количестве сквозь войны, болезней и старости, разнообразно пытались пополнить особенный круг и увеличить свое войско. Поэтому поняло, почему казаки принимали в свое конгломерат кожног, который приходил к ним и брал для себя определенные обязательства необходимые для вступления в сечь. Люди, близкие к Запорозьких казаков, в своих воспоминаниях залпом свидетельствуют, сколько в Сече дозволено было встретить всякие народности, выходцев либо не из целого мира – украинцев, литовцев, поляков, белорусов, великороссов, евреев, немцев, донцев, болгар, валахов, черногорцев, французов, итальянцев, испанцев, англичан. Но главный барыш прибывших для Сечь давала, обычно Украина. Каким образом складывалось войско запорожских низовых казаков, сравнительный этом мы имеем скольконибудь истинных свидетельств. “Родился я для украини, в настоящий непогодь Ивана Купала, которого возраст не знаю; выше отец, Сидор Пересуньмо воспитывал меня заранее 9 годов, то есть учил трудолюбивый и Богу молиться. Потом взяли меня в Сечь, где я и быть господине кошевом был юнцом, а в 20 лет меня взяли и записали в в войско. В войске меня назвали Печалью, потому сколько я впрочем молча работал, а после того как для чатах не досмотров как поляки нашу добычу отнесли прозвали меня Иваном Прислипкой”.

Но каждому, кем желание он не был, откуда и если не пришел для Запорожье, доступ у Сеч был свободным быть пяти условиях: быть свободным и независимым человеком разговаривать для украинском языке присягнуть для верность российскому царю исповедовать православную веру пройти определенную учебу.

Второе сделка требовало, для принятый, если он был не руским, забыл особенный кровный диалект и говорил казацкой, то есть украинской, эту требования отроду и никто не нарушал. За третьим условием принять в Сечь должен был присягнуть верно, неизменчиво и заранее конца своей жизни прислуживать российскому царю, поклявшись в этом, церкви перед пристолом Божьим. За четвертым условием он должен был непременно исповедовать православную веру, расценивать ее догматы, придерживаться постов, аристократия знак веры и молитвы; если он был католиком, мусульманином ли, должен был принять православие. За пятым условием тот, который вступал к сече должен был прежде надоедать к военным порядкам, выучить приемы сечевого рыцарства, а уже после записываться в количество испытанных товарищей, сколько могло быть не раньше, как наступать семь лет.

Тот, который принимал эти пять условий, был свободным сквозь любых других требований: у него не спрашивали ни свидетельства, ни билета, ни поруки: “того ни родители, ни ветке не знали, верно и прадеды не слыхивали”.

Принятый в круг запорожских казаков в первую очередь записывался в взаперти из 38 куреней, а тот, видоизмененный ли из них в зависимости сквозь собственного выбора и здесь же быть записи в курени, изменял свою собственную фамилию для какое-то новость имя которое ужасно почасту характеризовало его с внешней стороны, которое ужасно почасту характеризовало его с внешней либо внутренней стороны, это изменение фамилии делали для того, для окутывать прошлое монополия принятых в Сечь.

Вступив в Сечь, крайний становился настоящим казаком единственно тогда, если изучал казацкие правила и умел повиноваться кошевому атаману, старшине и этому обществу. В отношениях между казаками брался к вниманию не возраст, а сезон вступления.

5.2. Одел и вооружение казаков.

Одел запорожских казаков начальное был слишком простым: в начале своего исторического существования запорожские казаки не могли почтенно даже смотреть о том, для трудолюбивый своей внешностью и выряжаться в дорогие «одеяния»; казак и бедность тогда были синонимами. До той отверстие весь дозволено относить болтовня укра­инской песни — «сидит казак для могиле верно и штаны латает», либо болтовня козаць­кой стихотворения: «казак — глава правдивая — рубашку не имеет». Гоняясь наступать зверем бескрайними степями, глубокими балками, непролазными лесными чащами, про­водячи ночи особливо перед открытым небом, высиживая пропорционально скольконибудь часов в топком болоте и густом камыше запорожцы были больше похожими для зли­денних голодранцев, чем для «славных рыцарей», имя каких уже’в ранние времена их ис­нування гремело в Европе. Да и в неподходящий период запорожской истории, если в коза­кив уже вошли в силу определенные обычаи и определен костюм, некоторый из них, в силу разных случаев для войне либо у себя дома, сквозь бедность и нищету, а временами даже из-за особенного желания шикнуть и для Петровском кружале не бойко сьищешь такова хочь одного». Такой же мерой и весь справедливо дозволено приложить изображение попа Лук’янова и к запорожским казакам. Сами запорожцы говорили о себе: «У нас проклята мате ма — ни рубашки, ни штанов, одна проклята сирома». «На них ни сапогов, ни штанов, ни рубашки не было; а для другом сами рубцы висят; как тот цыган продавать — пятами свите». «Запорожец как делянка рубашку, беспричинно место год и не скида ее, пока сама не спадет из плеч, а продавать банится, штанов не скида: «не го­диться» — говорит».

Но с течением времени с одной стороны удачные войны, из второго и само развитие жизни много изменили в понятиях и быту запорожских казаков: разбив татар либо тур­кив, ограбив господ либо евреев, казаки, возвращаясь для Сечь, привозили из со­бой избыток денег, одежды и дорогих тканей. Данные, сколько дошли заранее нашего времени, свидетельствуют, сколько именно из одежды добывали себе запорожские казаки для войне — шубы, жупаны, шаровары, рубашки, шапки, сапоги, чекмени, мерлушковые шкуры и тому подобное .

Первые весть сравнительный одежде запорожских казаков находим у путников но­татках XVI ст. немецкого посла Бриха Лясоти. Лясота говорит, сколько у запорожцев были у потребления татарские кобеняки либо плащи, которые были их голов­ним одеждой, и здесь же добавляет, сколько главный глава казаков, отпуская посла из Сечи, подарил ему кунюю шубу и меховую шапку из черных лисов . В XVII ст. ведомости сравнительный одежде запорожских казаков находим в труде французского инже­нера Боплана. Он пишет о рубашках, шароварах и жупанах, изготовленных из грубого сукна, которые составляли повседневную одежду казаков. Но эти весть слишком за­гальни и невыразительные. В XVIII ст. польские писатели уже подробнее описывают запорожскую одежду. По их словам, запорожские казаки носили шаровары с широким золотым галуном взамен блямив, суконные напивкунтуши с откидными рукавами, белые жупаны из шелковой ткани, шелковые пояса с золотыми кистями и высокие шапки с мерлушковыми околицами серого цвета и красным шелковым вер­хом, сколько заканчивался любый кистью. В конце того же века современник запорожских казаков, запорожец Никита Корж, главной одеждой запорожцев называет жупан, черкеску, саетови ярких красок шаровары, в ширину четыре аршина, сафьяновые цветные сапоги, шалевый пояс, шапку-кабардинку из ричко­вого зверя кабарги либо виднихи либо выдры, украшенную крест-накрест позументом, и, в конечном итоге, косматую шерстяную бурку для ненастья, называемую поляками вильчурой. Такая одежда, пропорционально словам Коржа, запорожцы носили дома в Сече и в походах во сезон вий­ни. Академик Василий Зуев, который жил в XVIII ст., говорит, сколько обязательными одя­гом запорожских казаков были рубашка и шаровары: эта наряд была у них привычным и они носили его, не меняя, пока он не распадался для лоскутки, а, для зба­витися сквозь мойки и насекомых, они пропитывали его рыбьим жиром и вялили для солнце. В конечном итоге, кроме этой самой необходимой одежды, запорожцы, пропорционально словам то­го же Зуева, носили хорошую суконную одежду, бархатные шапки, шелковые пояса и сафьяновые сапоги 16. Свидетели, которые жили гораздо позже наступать М. Коржа и В. Зуева, описывают запорожскую одежду так: «Жупаны у них были сини и изготовлялись из такого хорошего сукна, сколько оно отроду не линяло; видлоги для рукавах (их звали «закаврашами») и пояс были красными, шаровары сини китайчани для очкуре. Именно такой жупан был у моего отца: темно-синий, а закавраши зелени, запинав­ся он крючками к самой горе, воротничок у него был тоненьким для два пальца, а для амбарчике два крючка и две бабки; крючки сквозь много жупана к самому поясу шли беспричинно густо, сколько наступать ними не общепонятный было и крючков. Как у кого, пояс был зеле­ним либо каким-то другим, впрочем выше отец впрочем сезон носил красный, и ему это ужасно подобало; особенный жупан он называл кафтанчиком; рукава в нем были узенькими и для концах защипалися крючками быть самой руке. Точь-в-точь беспричинно одевался и дед».

Ясное и более-менее точное воззрение о запорожской одежде дают нам гравюры, иконы, флаги и портреты прошлого века. Три таких гравюры есть в произведении Ригель-мана. Одна из них изображает выборы военной старшины, два другие —запоризьких казаков; запорожцы одеты в широкие шаровары, длинные кафтаны, низкие шапки и лохматые бурки. Две иконы, одна в Одесском публичном музее старожитно-стей, другая в церкви села Покровского, где когда-то была последняя запорожская Сечь: для первой изображена конгломерат запорожцев, сколько молятся Богоматери и одетые в красные нижние черкески и верхние темно-зеленые кафтаны из откидными рукавами, широкие, с низкими спусками, красные шаровары, подпоясанные цветными, с набором и без него, поясами, и обутые в красные остроносые сапоги. На нижеследующий иконе представлено два запорожцев, которые стоят для коленях и вдягнути в нижних узкого кроя черкески и верхние, ужасно широкие, жупаны, похожие для накидке. Вели­кий боевой флаг, который сохраняется в Эрмитаже, имеет воззрение запорож­цив в разноцветных кафтанах, нижних черкесках, шелковых поясах, разных шап­ках — низких, притиснених, и высоких с острыми концами, с мерлушковыми околицами и суконным либо шелковым верхом, в широких шароварах и непременно с длинной хусткою’при поясе вдоль шаровар.

Эти портреты точнее единственно изображают одежду запорожских казаков. До их описания дозволено прибавить единственно то, которое скрывается в собственном собрании автора данного труда, и кое-что с того, которое есть в других частных коллекциях запорожских старожитностей из одежды. Запорожская наряд собственного собрания состоит из двух нижних уборов, беспричинно называемых черкесок, для человека большего роста и малого; одна из них буряково­го цвету, вторая красного, обе длиной малость ниже коленей. Сзади обе имеют пропорционально два вуси, как кафтаны либо черкески кубанских казаков, и шелковые бабки для коротеньких шелковых шнурках впереди. Обе имеют для концах рукавов небольшие видлоги из темного бархата, прикрепленные к рукаву металлическими гачка­ми; обе довольно широкие в плечах и довольно узкие в пояснице; конец обе подбиты клетчатой китайкой. Преимущество кроя этих черкесок в том, сколько они дозво­ляють человеку знак рукой будущий и назад, подобный не сковуючи движений. К этим черкескам есть и пояса, сотканные из персидского шелка-сырца, в ширину две из полови­ной четверти, длиной в одиннадцать аршинов, свекольного цвета, из позо­лоченими для три четверти концами, и с шелковыми плетеными шнурками аршин­ной длины, прикрепленными к каждому из концов пояса. Второй такой же, впрочем длиной в семь аршинов, лиловый, с посеребренными концами. Третий такой же ширины и длины, впрочем без позолоты для концах и сотканный из замечательной шелковой ткани с цветами и узорами, беспричинно называемой шалевой. Черкеска и два. первые пояса сохранялись у внука запорожца из с. Лапинки Катеринославского пов. крестьянина Мокия Лося и дошли заранее нас ни без одной переработки, сколько засвидетельствовало впрочем конгломерат села 25; днесь они сохраняются в частном музее сбирателя казацких старожитностей Грамма. П. Алексеева в Петербурге.

Из всех приведенных свидетельств видно, сколько самая дорогая наряд запорожских казаков изготовлялась из шелка, польского и английского сукна, кармазина и бархата. Наряд из шелковой штофной ткани, похожей для ткань шалей, нази­валося у запорожцев шалевым; нашивка из польского и английского сукна зва­лося саетами, сквозь польского болтовня «заиеиа» с тем же значением; нашивка из чер­воного восточного сукна звалось кармазинним сквозь татарского болтовня «кирими-зи» — красный; наконец, нашивка из бархата назывался бархатным; окса­мит — это дорогая ткань, сделанная из шести нитей. Бархат — золота либо серебряная ткань, плотная, ворсистая, похожая для бархат, с травами, разводами и цветными узорами, как парча, шитая золотыми и серебряными петлями; бархат добывали особливо в Византии и использовали давние руси для церковные уборы, одел для князей и богатых бо­яр, а у запорожцев особливо для нижнюю одежду, черкеску.

Нет сомнения, сколько крой запорожской одежды, особливо высоких шапок, широких шаровар, длинных жупанов и широких поясов, восточного происхождения и запозиче­ний ими сквозь татар и турков. Это дублет осуществлялось либо увлечением во сезон наездов, либо покупкой, либо сквозь дарования со стороны высших татарских и турецких властей запорожским казакам.

Из оружия у потребления запорожских казаков были пушки, ружья, пистолеты, спи­си, сабли, келепи, встретили, колчаны, якорьки, кинжалы, ножи, панцери. Историк Зеделлер утверждает, сколько ружьями, как и саблями, запорожских казаков пер­шим вооружил в 1511 г. Яков Собеский в начале XVII ст. говорит, сколько некоторый из казаков не пользовался саблями, впрочем ружья были у всех. В делянка же веке сравнительный оружии казаков пишет Потому сколько план: пропорционально его словам, у запорожцев были у потребления фальконети, ядра, по­рох, пищали и сабли; отправляясь в поход, государство казак брал одну саблю, две пи­щали, шесть фунтов пороха, причем тяжелые боеприпасы составлял в лодку, а легкие оставлял быть себе. Пищали, как заметил Боплан, были «обычным» оружием ко­закив, из которой они ужасно ловко стреляли. в 1648 г. запорожские казаки приветствовали Бог­дана Хмельницкого выстрелами из мушкетов. В делянка же XVII в. в актах, которые дошли заранее нас, является указание, сколько запорожские казаки применяли пушки и пи­щали для охраны крепостей. В делянка же XVII ст. сравнительный оружии запорожских казаков вспоминает история Самовидця: пропорционально его словам, у запорожцев были у потребления самопалы, сабли, спи­си встретили и обухи, то есть келепи либо боевые молотки. В середине XVIII ст. прет вооружение запорожских казаков пишет Художественный, указывая, сколько в запорожском вий­ску, как в старика, беспричинно и в малого было огнистое оружие, ружья либо флинти пистолеты, холодное вооружение — копья и сабли, а порох и свинец покупали в Поль­щи и Украине — особенный сколько и делали, впрочем он не отмечался хорошим качеством 45 Большинство этого оружия казаки добывали у поляков, россиян и особливо у татар и тур­кив 46. Главная улица пороха прежде шла сквозь польского правительства, а впоследствии, писл> переходу запорожских казаков в подданичество российского царя, сквозь российского из Москвы в Сечь ежегодно посылалось жалеет запорожским казакам, а вместе с ним российское начальник посылало им определенное совокупность пудов пороха.

Перевалена делянка запорожских пушек, сколько дошли заранее нас, польского, ту­рецкого и российского производства, некоторые генуэзского: «Пушек запорожцы у себя не имеют, а используют нежданнонегаданно захваченные для турецких ко­раблях и галерах». В самой Польше пушки (медные) начали видли­вати не заранее XV в..; сквозь то в первой половине XVI ст. они были до­сить редкими как в самой Вещи Посполитой, беспричинно и в запорожских краях. На ра­хунку была каждая пушка в каждой из польских крепостей и в каждой из запоризь­ких. В актах в 1672 г. указываются пушки медные, ломовые, полевые, затинни медные пищали, затинни железные пищали, железные городовые; в это сезон в Чертомлицкий Сечи всех пушек насчитывалось 17, а к ним пропорционально 100 железных и свинцовых ядер для мид­ной и ломовой, пропорционально 200 для других, весом пропорционально гривенци и пивгривенци ядро, и скольконибудь десятков пудов гнота 60. От российского царя запорожцы впервые получили «пуш­ки ломовня, гранаты, ракетьи, сипоши и трубн», кажется, даже в 1673 г. Пушки, которые дошли заранее нас, четыре видов: мортиры, медные пушки, железные кованые и ча­вунни; образцы всех этих видов есть в общественных и частных музеях казацких старожитностей . Медная мортира имеет нрав медной ступки длиной 10, в ширину 90 с отверстием 40 мм; медная пушка имеет ствол длиной 5, завтовш­ки 4 и отверстие 1 четверть, шпиль для полторы четверти с воздержный стороны; железная гар­мата имеет железную кованую трубу, скрепленную восьмерыми железными кольцами и вид­криту из обоих концов. К одному из них (откуда заряжают) приделаны зализ­ни дужки, в которые вкладывали здоровый зарядный ящик; длина трубки 640 мм, са­мого ящика 240, следовательно, всей пушки 880 мм ширина ящика из верхнего кин­ця 175, из нижнего 110 мм, домашний диаметр трубы 60 мм, толщина стенок тру­би пропорционально 20 мм Чугунная пушка состоит из чугунного ствола с хвостом и пид­ставкой для прицела; длина ствола 640, хвоста 120 мм, следовательно, всей гар­мати 760 мм, диаметр быть хвосте 160, быть дуле — 125 мм, диаметр отверстия — 55 мм

Ружья (правильнее ручници, сквозь болтовня «рука»), либо же самопалы, у запо­ризьких казаков были самыми разнообразными: большинство было с длинными стволами, оправленная серебром с насечками и чернью для ложах, стреляла благодаря покладено­му для полку пороховые и подогнанному к полке и курку кремню. Так же выглядели и более малые наступать размерами, с «просторнмми» стволами пистолеты, называемые запорожскими казаками пистолями; государство казак имел быть себе четыре пистолета и носил два из них наступать поясом, а два в кожных кобурах (от татарского «ку-бур» — кожный чехол), прицепленных извне к шароварам. Ружьями, пи­столетами и саблями запорожцы особливо любили предпринимать и обращали для них большое внимание, украшая попутно оправой и украшениями и вечно пытались обуздывать их в влиятельный чистоте (через сколько и бытовало высказывание «ясное оружие»): «оружие у них вся была украшена золотом и серебром, для вооружение они тратили впрочем свое богатство: то и не казак, если у него плохая зброя»55; единственно перед походами запорожцы смачивали ружья и пистолеты рассолом, для они приржавели и не «играло вражий отверстие для ясном оружии».

Копья и древки (от болтовня «рать») пики также широко использовали запорожцы: «казаку без древка пики, как девушке без ожерелья». Из копий, которые дошли заранее нашего времени, видно, сколько впрочем они изготовлялись из тонкого и легкого дере­ва длиной в пять аршинов, спиральный порисованного красной и черной краской. На конце древка пики был здоровый наконечник, а для нижнем две небольшие, одна перед одной, дыры для ременчатой петли, которая одевалась для ногу. На де­яких древках пики делали опять железную перепонку, для пронизан копьем бич возмущенный не продвинулся пропорционально копью вплоть заранее рук казака и не сцепился опять биться зним, ведь бывало, сколько кому-то розпанахають живота, а из него даже кровь не брызнет, он этого даже не замечает, дальше лезучи в драку. Некоторые копья делали с остриями для обоих концах, ими дозволено было относить врагов и сюда и туда. Копья почасту служили запорожцам взамен мостов быть переходе сквозь болота: дийшов­ши к топкому месту, они залпом кладут соотчич наступать другом два круг копий — в каждом ряду копье и вдоль и впоперек, - и переходят пропорционально них; если перейдут сквозь взаперти ряд, залпом становятся для второй, а первый снимут и из него мостят третий, впрочем беспричинно и перебираются.

Сабли использовали не слишком кривые и не ужасно длинные, средней длиной в пять четвертей, зато ужасно острые: «как рубанет кого, то беспричинно надвое и рассечет, - одна жена председателя сюда, а вторая туда». Лезвия сабель вкладывали в деревянных обшитые кожей либо обложенные металлом влагалища (от болтовня «пихать»), почасту прикра­шени для конце, возле рукив’я, каким-то вырезанным из дерева зверем либо птицей; для самих лезвиях почасту делали золотые насечки. Сабли носили быть левом боку и при­в’язували наступать два кольца, одно наверху, а второе ниже середины, узеньким ремин­цем наступать пояс. Сабля была настолько необходимой запорожским казакам, сколько в их песнях вечно называлась «саблей-сестрицею, матушкой родненькой, барышней молоденькой».

Как действительный «рыцарь», запорожец отдавал сабли важность перед всяческой другим оружием, особливо пулей, и называл ее «честным оружием»; використовува­ти ее следовало единственно навстречу честных воинов, а навстречу такого, например, «бусур­манского народу», как татары, нуждаться было делать «не саблями, а нагайками» .

Келепи, боевые молотки ли, чекани — ручное оружие, которое состояло из дерев’я­ной ручки, длиной из аршин, с железным молотком, который имел с одной стороны ту­пий кистень, а из второго осторожный нос. Как боевое вооружение келепи використову­валися «воровскими» казаками Стеньки Разина, и в то же сезон турками в XVII ст. и запорожскими казаками: «Сегож где, государь, числа (3 сентября в 1658 г.) в но-чи пришли в деревня Крупец из Глухова черкасн пеши и его — драгуна Васку Кондратова — били и мучали: бит эвон чеканом пропорционально голове и бок правая отшиблена» . В народных казацких думах есть двустишие, в каком келепови приписывается вес боевого оружия:

Якорьки, считались ли рогульки, известные опять перед названием железного либо троицкого чесноку, также у запорожских казаков частью вооружения. Якорьки нагаду­ють четыре толстых гвоздя, ужасно заостренного для концах и соединенные вместе в центре;

Одел и вооружение запорожских казаков очевидно, якорьки изготовляли из подовгастого куска железа, расщепленного к середине для три части и после викуваного отдельно вручную ; как боевое вооружение их использовали в древности россияне, поляки, а впоследствии, без сомнения, татары и запорожские казаки, их назначением было ранение конских копыт, потому за­порожци разбрасывали их в степи перед враждебной конницей, для замедлить ее продвижение; как его не положишь, взаперти рожок якорька впрочем равно довольно стоять вверх и непременно вонзится в копыто коня.

Встретили запорожские казаки использовали, по-видимому, в ужасно молодой период их­него исторического существования, позаимствовав у татар и турков; известен запорожский кошевой и гетман украинских казаков 1605—1622 гг. Петр Конашевич-сагайдачний для старой гравюре XVII ст. изображен верхом для кону с булавой в руке, колчаном быть боку и стрелами в нем наступать спиной .

До единственно описанного вооружения запорожских казаков следует опять прибавить ятаганы, кинжалы, ножи и панцери, которые также были у потребления запорожских казаков, сколько и не составляли их, беспричинно говорить национального вооружения, их зано­сили из удаленных сквозь запорожских вольностей земель и стран. Панцери, в частности, носились ужасно немногими. Наконец, к вооружению запорожских казаков следует отнести также рога, ладивници и череси. Рога для пороха запорожские казаки ви­користовували в более давние времена; общепонятный для военной печати, предоставленной казакам опять Сигизмундом И и Стефаном Баторием, казак изображен из мушкетом, древком пики и рогом наступать поясом. Позже запорожцы начали носить готовы патроны в беспричинно называемых ладивницях. Ладивници у запорожцев были разными: костяными, металлическими, кожными, в виде тыквы, сердца, фляжки и тому подобное; их сохранилось заранее нашего времени ужасно много пропорционально частным музеям сбирателей казацких старожитностей. Кроме того, запорожцы использовали опять широкие кожные череси, которые они носили для груди, заполняя в два либо в три круг патронами с пулями и по­рохом, языков современные патронташи.

Запорожские казаки владели своим оружием с поражающим мастерством, так, что, пропорционально словам украинского летописца, и «найлучший польский гусарин и рейтарин примирен им бмти не может».

В соответствии с вооружением самого казака изготовляли «рондик», то есть сбрую его боевого коня: у богатого запорожца для коня одевалась уздечка из «бай­раком» либо мундштуком и лакированным ременчатым поводом, светло-красный чапрак, пропорционально краям обшитый галуном, орчак4або кульбака, то есть седло для красном бархате с серебряным галуном, с подвешенными пропорционально бокам, для пряжках, пидтебень-ками, то есть кожными полатями либо лопастями, временами тисненими и розписани­ми; перед седлом цепляли две кобуры для пистолетов, позади привязывали ре­минни тороки 77для закрепления мешка, суммы либо вьюка для вещей либо каких-то грузов. Сам связка укрывали красным сафьяном.

В целом о вооружении запорожских казаков следует сказать, сколько впрочем низовое вий­ско было вооружено огнестрельным и холодным ручным оружием; казак-пихо-тинець, в частности, имел мушкет, саблю и палка пики, конный казак имел мушкет, шаб­лю, палка пики и четыре пистолета, два из которых носил наступать поясом, а два в кобуре возле передней луга седла; порох и пули пеший носил в череси возле пояса, конный — в ладунци сквозь плечо. До этого следует прибавить кинжалы, ятаганы, ножи, топоры, встретили и дротики, которые использовали те и другие.

5.3. Вооруженные силы и боевые имущество для Запорожской Сече.

Вся улица запорожского низового общества, средней численностью 10— 12 тысяч смертный распределялась для три роды войска: пехоту, конницу и арти­лерию. О существовании такого деления свидетельствуют источники времен запорожских казаков. Да, Боплан, описывая вооруженные силы Украины в канун восстания Богдана Хмельницкого, сообщает, сколько у запорожцев было возле 5—6 тысяч казаков пехоты. Григорий Грабянка, говоря о боевых средствах казаков, свидетельствует, сколько запорожцы имели как пехоту, беспричинно и конницу. Летописец Самийло Величко, рассказывая о прибытии Богдана Хмельницкого из Крыма в Сечь, передает, сколько для Запорожье собранно было 10 тысяч смертный пехоты 3. Историк прошлого века Симоновский, указывая также для бытие у запорожцев пехоты, определяет ее количество, как и Боплан. Запорожская пехота выполняла три функции: делянка ее составляла войско Сечи, ведь мы знаем, сколько если в Сечь прибыл Хмельницкий, там было 300 смертный гарнизона; делянка занимала посты для Днип­ри (на лодках) и составляла линейного сторожа; делянка либо вела войны с турками, татарами и ляхами в военное время, либо занималась рыболовством и звероловством в мирное время. Считается, однако, сколько в запорожском войске единственно бедные смертный служили в пехоте, а зажиточные либо те, который нежданнонегаданно добывал коней для войне, вечно переходили в конницу.

О существовании конницы у запорожских казаков также даны в источниках за­поризькой истории прошлых веков. Из летописи Величка, в частности, мы узнаем, сколько государство «исправный» казак имел пропорционально два коней, а если запорожцы повертали­ся с победой, надеяться из-под Желтых Вод либо Корсуня, то некоторые из них имели даже пропорционально пять коней. По словам вице-адмирала Корнелия Крюйса, который пи­сав о запорожцах в 1699 г., запорожские казаки были особливо конным войском, поскольку вечно имели суд с татарами, которые «все были всадниками для конях». В народных думах и песнях казак без коня около немыслим: казак и конь беспричинно же неразлучны между собой, как молодой смертный и женщина, сколько любят соотчич друга. Лучших коней запорожцы частично разводили в своих собственных степях, частично добывали в татар; выносливость, быстрота и племя запорожских коней видомибули в Польше, России и даже в Западной Европе. Сам нрав местности, для которой действовали запорожцы, делал их особливо конным войском — это ровная вид­критий степь, для которой конь беспричинно же необходим, как лодка для реке. Лишь верхом для кону дозволено было догнать такого неуловимого и вездесущего всадника, которым был татарин, особливо буджак.

Артиллерия, несомненно, также была у запорожских казаков; пропорционально словам Боплана, в Сече вечно было избыток пушек, которые сохранялись запорожцами в най-захищениших местах. За точным указанием Величка, в Сече неустанно было 50 пушек; общепонятный Богдан Хмельницкий, выступая из Сечи навстречу поляков, получил в 1648 г. сквозь запорожцев три полевых пушки с необходимым для них запасом по­роху и куль. При словами историка Скальковского, ни взаперти запорожский конный отряд не выступал в поход без артиллерии ".у Сечи были особенные военные чины, беспричинно называемые пушкари, которые ведали военной артиллерией, а для самой артиллерии существовало отдельное помещение, пушкарня. Конечно, воюя с быстрым и неутомимым врагом, особливо с татарами, запорожские казаки должны были вечно мать легкую и подвижную артиллерию; общепонятный мы и видим, сколько сохраненные заранее нашего времени беспричинно называемые запорожские армати иногда весят больше 6—7 пудов.

Разделяясь для пехоту, конницу и артиллерию, запорожцы, однако, не настолько специализировались, для пехотинец имел силу единственно будучи пешим, а всадник ли­ше для кону. У запорожцев почасту практиковалось и спешивание конницы, и действия пи­хоти с пушками («водными арматками»), и действия конницы в пешем строе ’2. В конечном итоге, такие методы использовали в то сезон и поляки; в битвах Богдана Хмельницкого спишену конницу почасту встречаем как у казаков, беспричинно и в поля­кив.

Все огнестрельное и холодное оружие, которое было у потребления у казаков, было частично собственного изделия, а частично чужого. Холодное ручное вооружение чаще единственно виго­товляли в Сече, где жили для этого искусные оружейники; впрочем собственное ручное вооружение не исключало и привозной. В частных коллекциях запорожской древности есть избыток ручного оружия восточного изделия, как и российского оружия из Тулы, с клеймом императри­ци Екатерины II. По показаниям многих писателей прошлых веков, государство запорожец, идя в поход, брал с собой 5 либо 6 ружей. Следовательно, если брать палец запорожский производный отряд численностью в 6 тысяч и наибольший в 15 тысяч казаков, то получим 30 и 90 тысяч ружей. Немало было у запорожцев и подвижных пушек. Да, если запорожцы выступали в морской поход средним количеством в 60 и наибольшей в 300 чаек, каждая из которых была вооружена 4—6 фаль­конетами, то получим сквозь 240 заранее 1800 железных передвижных фальконетив. Следует, в конечном итоге, заметить, сколько определенную делянка оружия нарочно присылали ко­закам из Украины в Запорожье перед общими походами гетманских и запо­ризьких казаков навстречу врага.

Порох запорожцы также частично изготовляли сами в Сече, впрочем больше отри­мували его в виде царского жалеет, либо же покупали в гетьманцив, по­лякив и турков; чужеземный ценился у казаков выше, чем собственный, поскольку был качественнее, чем сечевой.

Армата, то есть пушки и мортиры, у запорожских казаков были единственно при­визними поскольку собственного производства артиллерии у них, кажется, подобный не было. Пушки казаки частично получали, в знак особенной милости, сквозь польских королей, надеяться Сигизмунда И, Стефана Батория; частично как по­дарунки сквозь украинских гетманов, надеяться Богдана Хмельницкого, который прислал в Сечь взамен взятых там три пушек шесть; частично сквозь российских царей, надеяться Алексея Михайловича, впрочем особливо добывали для войне у поляков, татар и турков. Относительно этого есть скольконибудь исторических указаний. Да, в 1556 г. ви­домий гетман дворянин Дмитрий Вишневецкий, захватив турецкий город Ислам- Кермен, взял в нем пушки и перевез их для остров Хортицу |5. Когда запорож­ци выходили для своих чайках в открытое море, сцеплялись с турецкими галера­ми, то они вечно пытались суда потопить, а пушки обнаруживать для приманка чай­ки. Таким образом запорожцы как-то перевезли в Сечь свыше 100 медных пушек.

Само запорожское войско разделялось для полки и сотни; такое деление, как свидетельствуют источники, существовало уже в начале XVI ст. Так, известен вожак дни­провских казаков Остафий Дашкович не единожды командовал полком, который состоял из 3—4 сотен. В XVII ст. совокупность казаков в полку были 500 мужчина; а в XVIII ст., во сезон российско-турецких войн, двотисячна главенство запорожских казаков, которая была в авангарде генерала Зорича, делилась для 4 части, каждую из которых возглавлял особенный полковник.

Тактической единицей войска, пропорционально точному расчету Коховского, была сотня, которая больше единственно подходила для мелких столкновений с татарами, главными врагами казаков. Такое мнение выводится главным образом, для основе циф­рових данных сравнительный охране запорожских границ: в 1767 г. границу низовых воль-ностей охраняли 3644 мужчины простых, кроме старшин, казаков; эти 3644 чело­вики разделялись для 20 постов; следовательно, для каждом посту в среднем наличува­лося 180 человек. Взятая трижды, эта цифра, то есть 540 человек, составляла взаперти полк2’. Впрочем, как справедливо замечает тот же Коховский, сама сотня ми­стила в себе гораздо больше буквального значения: в летописи Самийла Величие-ка он находит свидетельство, сколько в некоторых сотнях гетмана Богдана Хмель­ницкого было пропорционально тысячи человек.

Распространенным средством защиты сквозь неприятеля во сезон степных походов был у запорожских казаков беспричинно называемый лагерь. Лагерем двигались запорожцы, пе­реслидуючи врага в открытой степи; лагерем выходили они для битва и лагерем защищались сквозь натиска неприятеля. Языком казаков, лагерем звали четири­кутний либо целостный много телег, расположенных определенным образом для защиты вий­ска, которое было внутри укрепления; у немцев сей способ защиты звался ваген-бургом. Чтобы устроить лагерь, казаки ставили скольконибудь телег в ряд, скрепляли их колесо к колесу железными цепями, поднимали вверх, как копья, оглобли, а внутри, между телегами, делали беспричинно называемые долки, то есть глубокие впадины, пропорционально углам ставили пушки и замкнув таким укреплением пехоту, а временами и кин­ноту, стойко и мужественно отстреливались из него, языков из наиболее прочной крепости. Иногда возле лагеря запорожцы делали опять рвы, валы и волчьи ямы, выходили на сами валы и оттуда ловко поражали своих врагов 22. В устраивании таких табо­рив запорожские казаки, пропорционально свидетельству современника, были всерьез неперевершени-ми мастерами 23. Уцелевшие заранее нашего времени запорожские укрепления сколько довольно почасту отмечаются нерегулярным характером сооружения, зато обнаруживают замечательное знание казаков приспособиться к условиям местности, как это, в конечном итоге, зав­жди бывает там, где единицам предоставляется большей самостоятельности, чем массам. Чтобы исполнять приманка производные телеги более подвижными для авантюра неожиданного отступления перед неприятелем, запорожцы прикрепляли к ним спереди и сзади пропорционально одному «войну», в который могли запрягать коней из одного либо с видоизмененный стороны и после ути­кати сквозь врагов в тот либо в видоизмененный бок, не возвращая телеги. По словам Боплана, для татар запорожские казаки в лагере были абсолютно непобедимыми: он видел, как 500 крымчаков не могло преодолеть 50 казаков замкнутых в лагере. Малодоступными в лагере были они и для поляков. «Удивлялся не взаперти инженер труда и изобретательности грубого холопа, - пишет хронист Симон Окольский, ог­лядаючи после битвы казаков с поляками в 1638 г. для Усть-старци валы, шанцы, батареи и куртины.— Хотя желание коронное войско и проникло наступать казацкие рвы, валы, привалки и дубовые частоколы, впрочем опять больших сил нуждаться было желание для то, для брать казаков приступом внутри их окопов».

В походе запорожцы иногда прибегали к осаде городов, поскольку осада фор­тець была не для них, а открытые столкновения составляли славу их военных подви­гив. Из двух видов битв, конной и пешей, запорожцы были искуснее в остан­ний: для конные казаки, как замечает очевидец, отмечались таким мастерством, как пешие в лагере, то они были желание непобедимыми поскольку сотня их в лагере не боялась ни тысячи ляхов, ни нескольких тысяч татар.

Став вразрез неприятеля, запорожские казаки обычно не залпом всту­пали с ним в бой: устроив лагерь, окопав и войдя у него, казаки прежде открывали общую канонаду пропорционально неприятельскому лагерю, причем стрелки, которые стояли в задних шеренгах, неустанно заряжали ружья и пода­вали их тем, который стоял впереди, а те неустанно принимали ружья и неустанно стреляли в неприятеля. Выпустив скольконибудь зарядов и обстреляв врага со всех сторон, казаки дальше высылали из своего лагеря наиболее смелых, ловких и острых для диалект всадников для беспричинно называемых «герцов» либо «гречи», либо «татарских танцев», то есть отдельных поединков, молодецких столкновений и верховых перестри­лок. Кружа для своих конях перед неприятелем, знущаючись над ним и подзуживая к битве въедливыми словами, казаки вымахивали в воздухе своими кривыми саблями, выпускали пули во враждебное добро и после молниеносно кида­лися в лагерь. Герце давали казакам помогать замечать силы и розташу­вання неприятеля, опять не начиная настоящую битву, - это была единственно пре­людия к настоящей стремительной баталии. Если поверить историку военного мистецт­ва у поляков и казаков Зеделлеру и историку Украины Маркевичу, запорож­цям были известны довольно сложные боевые приемы: лава, либо развернут строй, то есть конструкция во фронт; батовий, тришеренговий ли, строение для обороны; триангула, то есть треугольник либо строение острой колонной; сакма, соганний выступка ли, то есть в колонну марш. Битву мешаного характера, своих и чужих, они нази­вали шумихой, битву отдельными отрядами, государство пропорционально своему усмотрению, называли роз­гардияшем; условен спрос для распознавания своих и чужих, звали лозунгом; парти­занска столкновение звалась у них отрядами.

Д. И. Яворницкий История запорожских казаков

Раззадорив нетерпеливых и кичливых врагов отдельными столкновениями, казаки нежданнонегаданно прекращали герце, составляли общий план атаки и начинали ло­мову битву. Предварительно, для испугать неприятельскую конницу и нанести ей такой либо иного вреда, запорожские казаки, выбрав темную ночь, подкрадывались к неприятеля и пускали между него ракеты, которые давали в то же сезон шесть пост­рилив и звались «блазнихами большого калибра»; эти ракеты с большим шумом пере­скакували с места для место, пугали неприятельских коней, вызывая зами­шання между всадников.

В настоящей ломовой битве запорожские казаки предоставляли важность атаке из флан­гив и из тыла. С этой целью они распределяли свое войско для четыре части: одну оставляли в лагере, вторую посылали в тыл, а третью и четвертую — для пандан фланга. Бой начинали залпом со всех четыре сторон, и если высланы ча­стини действовали согласие главным силам, а враги безвременно не замечали ко­зацкой хитрость, то довольно почасту если не в большинстве случаев, карьера битвы ви­ришувалася в интересах запорожцев. Такой была битва казаков с поляками возле Желтых Вод и Княжеского Буерака, разыгранная ими наступать всеми правилами собственного военного искусства, в которой они положили для месте около всех к единственному ляхов.

В то же сезон с действиями в изнанка и для пандан фланга неприятельского войска коза­ки направляли приманка силы и навстречу его фронта: здесь действовала казацкая артиллерия. Стреляя неустанно в выступка нескольких часов, казаки в конечном итоге разрывали перед­ни круг враждебного лагеря, залпом прекращали пушечный огонь и высылали в неприятельское добро свою пехоту с ручным оружием, а конницу выдвигали навстречу враждебной кавалерии. Поражая конных и пеших врагов, казаки в то же сезон докла­дали усилий, для перебить в неприятеля обозных коней, прервать ему этим выступка к отступлению и обнаруживать в приманка руки впрочем его продовольственные запасы. Если это удавалось казакам, карьера битвы была решена.

Военные успехи запорожцев объясняются в значительной мере, кроме личной хо­робрости и постоянных занятий военным делом, опять и совершенным знанием той местности, для которой они действовали навстречу врагов. Что знанию местности запо­рожци предоставляли большого значения, общепонятный со слов польского хрониста Симона

Вооруженные силы и боевые имущество запорожских казаков

Окольского, который пишет, сколько в древности наступать знание степных мест казаки отри­мували в награду полковничество либо какое-то другое старшинство. Невзирая для дикость, безграничность и безлюдность степей, в которых, «языков в сухом море, не было ни дороги, ни стежини, ни следа», запорожцы знали приманка вольности, как собственную пазуху: днем они определяли дорогу пропорционально солнцу, высокими могилами, «кряжами земляными», большими балками, скрутнями травы, одинокими деревьями, которые торчали между степи, а ночью «ухом и слухом», пропорционально течению год, расположением определенных звезд, надеяться Телеги (Большая Медведица), Волосожара (Плеяды). Иерусалимские дороги (Млечного пути), в конечном итоге, наступать направлением ветра, который ко­заки, зависимо откуда вин-дув, называли «москалем», «бусурменом», «донцем» либо «ляхом». Прячась, языков звере, пропорционально тернам и камышам, умея галдеть волком, галдеть перепелом, питаясь всем, сколько единственно случалось в дороге, запорожские казаки пристально высматривали врагов, нежданнонегаданно нападали для них и с малыми силами разбивали и побеждали избыток неприятелив.

Достойно внимания относительно характера казацких войн заувчження генерал-лейтенанта Всеволода Коховского. Он обращает потуги для то авантюра у военных прийо­мах казаков, сколько они пытались двигать и для моральное добро неприятелив, а именно: казаки вечно скрывали делянка своих сил, и их неожиданное появление после озадачивало врагов. Действительно, не единственно нанести поражение, а даже испугать, обнаруживать страху врагу уже славилось как заслуга «хорошего» запо­рожця. Тот же Коховский отмечает и слабое место запорожских казаков как воинов — несогласие, вражду и даже предательское в случае неудачи военных действий навстречу не’приятелив.

В бое из неприятелями и правильным строем, и отдельными массами запоризь­ки казаки обнаруживали удивительную стойкость и мужество, и если враг пере­магав их двадцать раз, они все-таки шли для врага с новыми силами двад­цять первый раз. «Это — гидра Украины, в которой взамен одной отрубленной голо­ви вырастает скольконибудь новых», - говорили о них поляки. Запорожцы не дорожили своими председателями, зная единственно одно, сколько «раз родила мать, единожды и умирать». Не о голове думал казак, идя для войну, а о своей попутно отчизне, которую он страстно любил, о своей вере предка, которой он свято хранил верность, ду­мав он и о том, для не бесславить казацкую славу хорошего имени «рыцаря».

На войне казаки были немилосердными: они не жалели ни врага, ни его женщин и детей, и в ожесточении выдумывали для них самую свирепую казнь: проштри­кували розпеченим железом, садили голыми для розпечени сковороды, засыпали приску наступать голенища сапогов, душили досками детей, жгли католические костелы, протыкали копьями, рубили топорами и простреливали пулями иконы топтали ногами святощи, шинковали перед алтарем ксендзов и монахов, заводили в костелы коней и т.п. И со своей точки зрения, и с точки зрения своего времени они были правы: для врага Христова православной веры они смотрели, как для самого грязного животного — «Жид, лях и малолеток — вера однака». Поэтому и были безжалостными к ним. К тому же в те времена везде и везде с понятием войны совмещалось мнение о грабеж, насилие и поголовное истребление врагов. Следовательно, в этом понимании запорожские казаки были единственно старанни­ми детьми своего возраста.

Во сезон битвы запорожцы убивали незнатных, знатных пытались захо­пити в плен, наступать сколько получали после определенный выкуп; коней, рогатый скот, овец и верблюдов отгоняли в особенный лагерь, оружие, одел и деньги брали как добыча.

Отступали из поля битвы запорожцы редко, а если и отступали, то виконува­ли это с большим строем и, благодаря своим легким и резвым коням, слишком быстро. Во избежание погони, казаки почасту прибегали к степным пожарам: дождавшись удобного момента, если ветер повеет врагу в лицо, влаштову­вали такой «пал», сквозь которого и люди, и кони падали в степи, как мухи для морозе.

После походов запорожцы возвращались в Сечь и здесь в первую очередь видправ­ляли милосердый молитва «Господу-Вседержителю и пресвятой Богородице»; дальше поручали своим священникам прислуживать сорокоусти пропорционально убитым казакам, поране­них вмещали в госпиталя, которые существовали быть монастырях и парафиальных церк­вах, и отдавали их для лечение цирюльникам, которые заменяли в Сече врачей, вечно определяя врачам определенную плату из общего военного сокровища. В конечном итоге после единственно этого разделяли захваченную добычу прежде для две больших части, - одну для храмов божьих, вторую для себя, после делили между собой, а после деления либо прятали ее для островах и в руслах рек, отведя перед те­чию воды в сторону 38, либо продавали купцам и мелким торговцам либо протранжиривали корчмарям и трактирщикам. Пленных, захваченных для войне, либо отсылали у мис­та Украины и России, либо же наступать определенный выкуп отпускали для батькивщину39. Осуществлены ими военные подвиги воспевали их кобзари, бандуристы и лирники: «Вот, бывало, как повоевали, беспричинно и песню составили, - либо побьют турка, по­шарпають ляха ли, залпом же и песню составят о том».

Использована литература: “История Русив”, лгун Георгий Конискаго, Киев, 1991 год.

“Украинская История”, лгун Орест Субтельний, Киев “Лыбидь”, 1993рик.

“Основы национального воспитания”. Министерство образования Украины институт системных исследований образования. За общей редакцией: В.Г. Кузя, Ю.Д. Руденко, З.О. Сергийчик. Киев, информационно издательский фокус “Киев”, 1993 год.

“История Запорожских казаков”, лгун Д.И. Яворницкий, делянка 1, Львов, издательство “Мир”, 1990рик.

“История украинского войска”, с 383 иллюстрациями в тексте, написали: Иван Крип‘якевич, Богдан Игнатьевич, издание Ивана Тиктора, Львов, 1936 год.