Аскетизм в религиозной жизни Древнего Рима


Историографию римского общества занимались в основном римские и греческие писатели. Веллей Патеркул (около 20 г. к Р.Х. – в 30 г. согласно Р.Х.) написал военную и политическую историю императора Августа и первые годы правления Тиберия. В И. ст. Р.Х. Йосиф Флавий для греческом языке в своих трудах “История юдейской войны”, “Автобиография” “Юдейска ерхолгия” описывает историю своего народа в еллинистичний и римской периоды. Корнелий Тацит написал историю с 68 согласно 96 г. Р.Х. после смерти Августа (в 14 г. Р.Х.) заранее смерти Нерона (в 68 г. Р.Х.). Труд Тацита является основой наших представлений о жизни римского общества И. ст. Р.Х. Важным дополнением труда Тацита является действие Гая Светония Транквилла (†122 г. Р.Х.). Он писал для разные темы, все наиболее известен его дело “Жизни двенадцати цезарей” после Юлия Цезаря к Домициана Флавия). В середине ІІ ст.. Р.Х. Аппиан, грек, императорский служащий написал “Римскую историю” в 24 кн. Не пределы ИИ-ИИИ ст.. Дион Кассий, часть сената, наместник провинций написал “Историю Рима” с самых давних времен, заканчивая в 235 г. Р.Х. Грек Амман Мерцелин (около 330-400 гг.) продолжая дело Тацита написал дело “Действия”, которое охватывает пора с 96 согласно 378 гг. Амман с большой болью указывал для крайнюю порочность римской знати (императорских придворных и императоров той эпохи), сколько привели к упадку римского общества и государства.

Выше приведены источники в полном объеме к нам не дошли, а лишь частями. Тем не меньше завсегда памятники раскрывают не лишь историю данного общества, все и религиозное, моральное экономическая, потовая, аскетическая оглавление римского народа. Кроме исторических источников следует вспомнить важные труды новобранец тематики. Имеют в виду важные весть в трудах географов (Помпония Мели, Клавдия Птоломея). Интересный вещество содержит “Естественная история” Плиния Старшего – энциклопедиста И ст., в переписке Плиния Младшего (конец И – инициатива ІІ ст..). “Панегериках – похвальных речах в почтение императоров, красивый литератри, сборниках законов. Из современных исследователей согласно данной тематике следует определить труды Токарева с.А., Абрамовича с.Д. и тому подобное. Указана беллетристика неслиянно не выделяет аскезу после других аспектов жизни, все дает довольно материала воеже ознакомления и освещения проблематики аскези. Основная конец данной статьи заключается в освещении черт, основы, главный аскетической практики. Указать какие основные коллегии занимались аскезой и дать ей богословскую оценку.

Стародавнеримска вера довольно специфическая против с греческой, воеже они имеют общие черты, определенные типологией и прямым влиянием. Хоть римская вера неустанно видоизменялась, она неустанно хранила облако архаичных черт, в обломок числе – и в области аскетической практики и аскетических концепций.

Своеобразие римского религиозного аскетизма заключается в том, сколько он был лишен поэтически мистического вдохновения или философского подъема аскетизма греков. Скорее уже он представляет согласно своему содержанию то, сколько римляне именовали «паспортом бедняков», – testimonium paupertatis (свидетельство о бедности); мы имеем в виду, однако, нужда духовную.

Образ жизни древних римлян, которые занимались предпочтительно сельским хозяйством и войнами, непосредственно согласно себе был довольно суров. Эту строгость римляне хранили и в следующие эпохи изнеженности обычаев. К знакомству с греческим культурным опытом здесь даже не было статуй богов – божок войны Марс уважался в виде копья; Веста, бог домашнего очага, – в виде живого огня и др. Крестьяне согласно старинци уважали старые пни и большие камни. Настоящих храмов прежде тоже не было – служение богам проводились обыкновенный в огороженном месте. Культ римлян также был «сух, трезв и строго формален» – «пунктуально выполняя приманка обязательства заранее богами, римлянин в то же пора не хотел давать им ничто лишнего» – например, неясный клятва приезжать в жертву столько-то «председателей» (имелось в виду – животных) оборачивалась приношением в святилище такого же количества головок чеснока [1, с. 433-434].

Римские жрецы мыслились как в первую очередь служители государства. Особенного состояния жрецов как таких не существовало. Зато существовали жреческие коллегии, в которые избирались весь светские лица, стремящиеся исполнять политическую карьеру (понтифики, фламини, луперки, авгуры и др.). Да, преждевременный Тиберий Гракх добивается избрания в коллегию авгуров; Юлий Цезар с 13 годов – фламин Юпитера и т.д. В древние времена это и были чисто государственные должности – например, понтифики в древность были инженерами, которые ведают наведением мостов после Тибр (понтифик вероятно «строитель»).

Очень характерно также, сколько римляне запрещали покровительство в почитании своих богов рабам (то есть, иностранцам), превращая свою религию из общечеловеческого явления в чисто «национальное» установление. Лишь в исключительных случаях рабы принимали покровительство в праздниках (известно, сколько Катон Старший позволял своему рабови-керуючему рождать жертв богам лишь для праздник компиталий). К чужим богам римляне относились свысока, воеже и не запрещали, скажем, культ Изиди.

При таком отстраненном отношении к богам не могло таиться и речи о каких-либо сильных благоговейно аскетических эмоциях. Восточные жрецы Кибели способны были оскопить себя в своем неистовом поклонении заранее женственностью богини. Для римлян такой заслуга был страшен и чужой, они могли исполнять его неужели сколько объектом яркого поэтического изображения с элементом эротичного любопытства (поэма Катулла «Аттис»). Вообще оскопленные интересовали римлян лишь как объект противоестественного разврата.

Проявления аскетизма в раннем римском обществе базировались, строго говоря, даже не для религии, а для этике гражданского, сельского общежития, сурового и манерного даже относительно завоеваний еллинистичной цивилизации. Плутарх описывает как образец римской добродетели сенатора Катона Старшего, какой настолько кичился своим чистым и примитивным образом жизни, какой ладить был прозябать в стеклянном доме, – он считал, сколько ему ничто прятать. Катон ненавидел выполнение греческой городской культуры литературу и театр, добился высылки греческих актеров из Рима. Но трудно относить это настоящим духовным аскетизмом.

Но все-таки, ареопаг сугубой практичности римской жизни и римской религии, здесь возникают и определенные аскетические устремления, в первую очередь связанные с представлениями о магическом содержании поведения жреца. Как и всякая языческая аскеза, оглавление носит здесь тип теургии, связывания воли божества.

От народных религиозных представлений древней эпохи римляне восприняли разные предписания – например, относительно полового сдерживания фламинив – жрецов культа Юпитера, или обязательность невинности воеже весталок – служителей Вести [2, с. 324]. Но завсегда это было связано в первую очередь с представлением о необходимости ритуальной чистоты тела жреца, а потому такой аскетизм носил чисто внешний тип и не имел особенного психологического содержания, мистического или морального.

В запрещениях, которые действовали в тех или других коллегиях, прослеживаются пережитков древних суеверий и табу, значение которых уже в классическую эпоху трудно было установить. Обременительной была, например, оглавление фламина Юпитера: он не имел право давать клятву, не смел ездить верхом, воспитывать из дома с непокрытой головой, реагировать сырого мяса; запрещенные воеже него были также прикосновение к козе, плющу, тем же бобам и другое.

Такой аскетизм, лишенный настоящего духовного содержания, неоднократно весь беспрепятственно перерастал в эротику, оргиазм или прямое изуверство. Да, жрецы животного бога Фавна луперки в праздник луперкалий бегали в одних кожных набедрениках согласно улицам, изображая волков, и хлестали ремнями молодых девушек или женщин, которые вновь не рожали, воеже они перебороли свою бесплодность.

Нарушение аскетического установления каралось жестоко. Да, весталку, разоблаченную в половых зносинах, зарывали веселый в землю, оставив в яме воспаленную свечу и... стакан молока. Зато весталку, которая берегла целомудрие, уважали довольно высоко: главная жрица этой коллегии, например, имела право извинять присужденного заранее смерти преступника.

Оттенок изуверства дозволено встречать и в культе «лесного царя», какой отправлялся для берегу озера Неми. Здесь содержалось древнее святилище в почтение Дианы, и его охранял упомянутый «лесной царь», которого всякий, который почему-то хотел занять его место, имел право убить, сломав заранее этим ветвь из дерева в священном лесу. «Царь» наличность и ночь охранял приманка владения с обнаженным мечом в руках, не имея практически ни минуты даже для неясный – обычно для эту должность соблазнялись неужели сколько беглые рабы, завсегда казаться обреченные для смерть. Здесь прослеживается пережиток самых давних человеческих жертвоприношений.

Следы таких жертвоприношений являют собой и знаменитые бои гладиаторов – любимое забава римлян. В далекой давности был звание напирать военнопленных биться для могилах своих убитых воинов – их смерть была как желание жертвой душам собственных героев. Потеряв связь с идеей жертвы, гладиаторские бои стали впоследствии простым выражением некрофильских тенденций римской культуры.

Войны, которые неустанно вел Рим в борьбе для мировое господство, породили банкротство республиканского правления и установление единоличной власть императоров, которые представляли в массе своей пример крайней разнузданности и безудержности жестоких страстей, более простое говорить – одичание. Такой был, например. Нерон, инициатор бич христиан. Римский драматург Светоний [3], виновник книги «Жизни двенадцати цезарей», рассказывает о таких вещах, как сожительство Нерона с родня матерью и последующее ее убийство; насилие над присужденными к казни без различения пола и возраста; мужеложство активно и пассивно, сжигание христиан в просмоленных мешках в качестве светильников воеже освещения его ночной оргии все др.

Людинобожжя и гипертрофировано почитание государства, Земного Града, сколько росли в римском сознании в меру того, как им терялись обломок мистических переживаний, общепонятный выразилось в культе императора как такого, статуям которого отдавались божественные почести. Характерно, что, очевидно, безумный малолеток Калигула какой попал для трон, согласно слухам, после убийства собственного деда Тиберия и отметился особенным развратом, прознавши о существовании Иерусалимского Храма, отправил туда воеже поклонения собственную статую – ведь, несомненно, он, Калигула был богом неба и земли в собственных глазах[1]. Даже статуям исконных римских богов он приказывал приспособлять картина собственной головы. То есть, цезарь, какой присвоил себе право делать для прихотью самодурства, воплощал в глазах римлян максимальную волю; зато его насилие сдерживала свободу других тоже максимально. Но в этом тлении в похоти со всей полнотой оказался более затейливый банкротство античного религиозного чувства вообще.

Поздний Рим цезарей – законченный новобранец Вавилон, увязший в разврате и обжорстве. Вошло в пословицу высказывание «Лукуллив пир» – богатый Лукулл из тщеславия давал обществу фантастические обеды, поражающие многочисленностью кушаний. Пир неоднократно перерастал в оргию – домочадец разврат, групповой секс. Жизнь человека перестала что-либо оберегать – смертью развлекались и в цирке, и в самой действительности, наполненной грязью и кровью.

Редко который из цезарей стремился насадить в насквозь материалистической и гедонистичний римской сознанию более поздней эпохи воеже какую-либо сдержанность. Таких было, собственно, лишь два. Первый – заправила Август, какой попробовал мешать девятый руно разврата и жестокости после указов, которые призывают расценивать древние религиозные установки [4, с. 334]. Второй – философ-стоик Марк Аврелий, какой настолько покорно нес тяготы жизни, сколько его презирала собственная семья. Ни одному, ни второму не удалось укреплять сдержанность в обществе, которое в конечном итоге отнеслось с презрением к всякий мысли неестественный аскезу.

Следовательно, римляне были веротерпимыми и добром шли для отожествление своих богов с чужеземными, предпочтительно же впоследствии увлечения завсегда новых и новых стран. Лишь христианскую веру они долгое пора не терпели и считали суеверием, желание не могли себе представить бесплотного Бога Библии. Культ императоров отразился в характерную римскую веру – святость государства и его обладателя.

Сегодня это кажется смешным. Но сотни христиан заплатили в свое пора жизнью для отказ встречать такому идолу. При всей широте своего вероисповедания римляне очень быстро поняли банкротство старых богов реально помочь людям. Развилось свободомыслие. Поэт Квинт Энной (ИИИ-ИИ ст. к Р.Х.) легко смеялся из веры богов и тому подобное.

Аскетизм Древнего Рима не был развитым и не являл собой яркую целостную систему как в индуизме, буддизме, даже греков. Он основывался для этике гражданского сельского общежития носил сугубо обрядовый ритуальный характер, был лишен мистической и философской расцветки. Аскетических норм придерживались жрецы, которые были чиновниками государства, имели разные функции и распределялись для коллегиями. Понтифики следили согласно плану календаря, воеже не было пропущено какого-то праздника. Авгуры ворожили, следя для поведением зверей, атмосферными явлениями, они должны были дать приманка выводы заранее любого почтенным государственным делом. Фециали наблюдали для этикетом международных отношений, объявляли, например, войну и тому подобное. Лупереки были организаторам луперкаций. Весталки удерживали вековечный огонь в храме Вести. Были и другие коллегии. Важнейшие – флавини: они приносили богам жертвы [4. с. 153-154]. Аскеза воеже римских жрецов не имела морального или духовного значения, а лишь магическое и внешне обрядовое. Римский аскетизм как и всякий языческий, был бесплоден как и сама идолопоклонническая религия. Здесь не было особенного руководства Божьего, не было Откровение а также благодатной силы, которая заполняет нехватку человеческих естественных сил.

Литература

Токарев с.А. Религия в истории народов мира. – М., 1986.

История древнего мира. Часть ІІ. Греция и Рим. Под редакторши проф. А.Г. Бокшанина. Изд. 2-ое. – М., 1982.

Светоний. Жизнь двенадцати цезарем. – М., 1966.

Абрамова с.Д. Основное богословие: Религии давнего мира. В 2 ч., Черновцы, 1998. – Ч.