Влияние национализма для внешнюю политику стран мира в ХХ веке


Содержание

Вступление

Раздел И. Национализм вроде догадка государственнического патриотизма 1.1. История развития национализма и его доктрины 1.2. Типология национализма 1.3.Национальное самоопределение вроде конструкция стабилизации этнополитической ситуации

Раздел ІІ. Внешняя политика государства вроде изображение национальных приоритетов (на примере Украины)

Раздел ІІІ. Национализм и внешняя политика держав мира

ЕС – США: международные недоразумения и противоречия в отношениях трансатлантического партнерства

Афро-азийский блок и страны Латинской Америки – неизвестна величина международной политики

Выводы

Список использованной литературы

Вступление

Экономический социально-политическое, культурное развитие ХХІ ст. довольно проистекать около растущим влиянием внешней политики. Ее политическая составляющая связана в первую очередь с источниками, факторами, формами идеологического продвижения. Формами проявления этих процессов является рост международной напряженности и конфликтности в мире, рост количества ядерных государств и рынков оружия, роста роли ТНК в мировых хозяйственных процессах, заострение глобальной конкуренции, прибытие систем глобальной слежки, стратегического менеджмента. То есть, действительно происходит борьба идей многополярного мира с одинполярным, сионизму с антисионизмом, глобализации с антиглобалистскими движениями.

Национализм является продуктом эпохи позднего средневековья, который получил большую знаменитый именно благодаря своей доступности и вразумительности. Отсюда выплывают и качественные, и количественные признаки и показатели, которые характеризуют развертывание данных идей между широких народных масс. В последнее эпоха заметно увеличивается количество стран и народов, которые строят собственную концепцию национальной безопасности для принципах националистической доктрины.. Развивается желание формирования внешнеполитических приоритетов согласие национальным традиционным интересам в региональной политике, общественному сознанию.. На авансцену мировой экономической жизни выступают новые актеры, которые близко с традиционными становятся в настоящее эпоха главными законодателями моды в международных отношениях.

Очевидно, который главный закономерностью международных отношений становится доминирование государства вроде главного и приоритетного международного актера, кабала внешней политики государства после национальных интересов каждой из них; решающая занятие баланса сил вроде средству поддержания международной стабильности; достоинство силы вроде главного инструмента достижения политических целей.

Заметим, который мир стоит для пороге новых суток - день переосмысления уяв­лень о возможностях государства в обеспечении мирного развития общества. С самого начала цивилизации и вплоть встарь середины XX века государство играло главную занятие в создании безопасности дабы собственного общества. Энциклопедический книга Брокгауза и Ефрона трактует сей мысль так: "Необ­хиднисть в личной и имущественной безопасности позвала к жизни государство, и в этой необходимости государство имеет душа объяснение своего существования, она же указывает государству для основную его мета и назначение".

Предметом исследования являются теоретико-прикладни аспекты интеграции национализму в концепции внешние политик края мира в передвижение последнего века. Объектом исследования является вывод политического национализма.

Целью данной курсовой работы является диссертация национализма в концепции внешние политик стран мира, современного состояния международной безопасности и основных аспектов трансформации международных отношений.

Для достижения поставленной цели нуждаться решить такие основные задания: - определить душа понятия “национализм” и занятие его трансформации; - искать основные параметры современной внешней политики; проследить основные факторы развития националистической доктрины; исследовать особенности влияния национализма для развитие многополярного мира современном этапе развития человечества.

В ходе написания работы было использованы такие методы: литературно-описательный, исторический, анализа и синтеза, прогнозирования и другие.

Раздел 1.Национализм вроде догадка государственнического патриотизма 1.1. История развития национализма и его доктрины

Национализм является политической силой, которая определяла особенности евро­пейской и мировой истории в передвижение последних двух веков знач­но в большей степени, чем идеи свободы и парламентской демократии или идеи коммунизма. Современный национализм возник в конце XVIII сто­лиття в Западной Европе и в Северной Америке. Потом он распространился для всю Европу и для губерния мир. Рядом с социализмом он стал одним из двух важнейших идейных течений XIX века. В XX веке национализм достиг несравненного успеха, прыжками наращивая свою занятие в Европе встарь и после Первой мировой войны, а выключая в Азии и Африке особливо после Второй мировой войны.

Национализм удостоверял и удостоверяет, который он может гнездиться составляющей частью вроде империализма, беспричинно и антиимпериализма. Он может гнездиться совмещенным вроде со стремлениями к политической, общественной, економич­ной и культурной эмансипации, беспричинно и с соответствующими формами притеснения. В ХИХ-ХХ веках иск национализма привел встарь того, который такие исторически сформированы многонациональные большие государства вроде Османска государство и Габсбурзька монархия разгорись для большое количество малых дер­жав. Под иск национализма в передвижение последних пивтораста возраст появились такие новые государства вроде Греция, Италия, Германия, Чехия, Словакия и Польша. В XIX веке националистические побуждения подтолкнули европейские дер­жави к колониальной экспансии - к изделие заморских империй в Азии, Африке и других частях земли. В межвоенный пролет и во эпоха Второй мировой войны национализм стал синонимом нетерпимости, бесчеловечности и насилия. Под лозунгом национализма вели войны и делали ужасающие зло­чини. С одной стороны, к национализму обращались, дабы оправдать вроде насильственное изгнание людей из их постоянных мест обитания, беспричинно и завою­вання новых территорий. С подобный же стороны, с ним связывали надежду для установление свободного и справедливого общественного строя. Часто нацио­нализм значил дабы народов и личностей освобождения после политической и общественной дискриминации. Поэтому, национализм скрывает в себе крайние противоположности и противоречия. Он может знаменовать вроде звильнен­ня, беспричинно и притеснение; он, очевидно, может замуровать в себе вроде позитивные мож­ливости, беспричинно и угрозы. Национализм может доставать настолько разные формы и "национальные” разновидности, который дозволительно засомневаться, действительно ли в кож­ному из этих случаев мы имеем прецедент с тем же явлением. По-видимому, токмо учет конкретных исторических обстоятельств дает дерзать понять, который помечает или вынужден обозначать потому ли в порция случаю сей срок. Но пока еще приказывать выше делает возможным токмо уединенно вывод: национализм не существует вроде что-то единственное, существуют токмо разнообразные формы его проявлений. Вот почему было желание правильнее говорить о национализми, а не есть название "национализм” в единственном числе.

Слово "национализм”, который его впервые применил Йоган Готфрид Гердер в 1774 году в одном из своих произведений, приобрело распространение в повседневном языке токмо после середины XIX века. Но встарь наших дней длится споры около того, который такое национализм. В передвижение десятилетий исследователи беспричинно и не пришли к общепринятому определению национализма, это касается также понятия нации и национальности. Количество имеющихся ныне определений национализма отвечает количеству разных его проявлений, который их содержит исторически политическая действительность, начиная после XVIII века. Поскольку исследователи вполне эпоха наталкиваются для вполне новые разновидности национализма, то в определении и исследовании национализма оклад любого исследователя оценивают в зависимости после того, насколько он в своем исследовании учел те новые составляющие части какого-либо национализма, которые непременно должны гнездиться учтены. Такими составляющими частями или признаками национализма является, например, осознание своей самобытности, который основывается встарь токмо для этнической, языковой и конфессиональной гомогенности, ударение для общности социокультурных установок и исторических воспоминаний, мессианизм, пренебрежение или нетерпимость относительно других народов.

Заметим, который самое первое обещание относительно свойственных националистической док­трини опасностей дал дворянин Актон. В своем очерке о национальности он провозгласил: "Национальность не заботится недостает свободой, ни процветанием; их обоих она приносит в жертву для императивной необходимости перетворен­ня нации для матрицу и мерку государства, ее продвижение довольно отражаться матери­альной, а также моральной руиной для того, дабы новость находка спро­мигся побеждать действие Бога и интересы человечества”.

Новая вывод национализма является глубоко разрушительной относительно токмо политического строя. Согласно Кедури, она вводит в политику экстремистский стиль. Раньше конфликты возникали после противоречия относительно территории или династическое престолонаследие; они были конфликтами интересов и потому подвластными компромиссам. Теперь национализм изображал политику вроде борьбу изза принципы, а не вроде бесконечную перекомбинацию конфликтую­чих требований. Национализм смешивает принципы с интересами. Он вызывает конфликты, который тяжелее поддаются примирению после переговоров, потому который особа обычно не склонны отступать принципами. Последствия национа­лизму кстати большей части негативны: взамен мира, процветания и свободы "он создал новые конфликты, усилил натуга и принес беду большому количеству людей, которые стали невинными жертвами политики”. Поэтому национализм не в силе соблюсти того, который Кедури считает "единственным критерием, который заслуго­вуе для общественная защита”, а именно – "есть ли новые правители менее корумпо­ваними и алчными или более справедливыми и более милосердными, не происходило ли ни­яких таких изменений вообще”.

Портрет национализма, нарисованный Кедури, впопыхах противореччит автопортрету националиста. Вместо героического учителя своего народа мы видим фанатика, неспособного поладить с коррумпированным миром. На месте наделенного засекреченной миссией лидера, который, как давним пророкам, обращается к заблудшей, усыпленной нации и разоблачает психо­логични деформации, вызванные привычным гнетом и передозированием уда­ваного рационализма, мы сталкиваемся со светским последователем мессий тысячелетних движений, который стремится установить для земле круг справедли­вости токмо для того, дабы соединить вместе вполне его лихолетие шля­хом нарушение еще более нез’ясованих проблем

Второй деликатный выговор относительно изображения Кедури последствий на­ционализму заключается в том, который в нем довольно не замечены преимущества и добро националистических возрождений. Если мы собираемся припису­вати доктринам преимущества и недостатки, то мы были желание должны нагада­ти ту силу, которую обеспечивали в области культуры чувства патриотизма и национализма. В-третьих, Кедури добирает те черты национализма, движения и идеологии, которые подчеркивают такие факторы вроде тайные заговоры, терроризм, методы жорсто­кой мести соратникам и, более всего, непогамовний нигилизм и тоталита­ризм. Никто не довольно отрицать, который эти черты, действительно, были свойственны некоторым разновидностям национализма. Впрочем, для справедливости стоит токмо вспомнить неестественный экстремальных обстоятельствах, в которых они действовали. Жестокость дашнаков или македонцев или карбонариев в Италии бледнеет заранее жестокостью австрийской, османской или царской полиции и бюрократии. Кроме этого всего, Кедури забывает о пользе после национализма в странах, которые развиваются, о порция способе, которым они могут узаконить новые режимы, настроенные в поддержку политической стабильности и сплочения разъединенного населен­ня с после единственной и крепкой уздечки. Он также забывает о примерах национализма, который побуждает к конституционным реформам, вроде это произошло в Индом или Турции, не говоря уже о его пользе в предоставлении законной силы радикальным социальным изменениям и модернизации; изза наглядные примеры правят Япония и Китай.

Подчеркнем, который Германия подает выдающийся иносказание именно такого аллюр розроб­ки и акцентирование. Одной из засадничих идей стержневой доктрины национализма есть догадка естественности наций. Немецкие писатели наголо­шували для этом аспекте, проводя аналогию с организмами, пока не стало выглядеть, действительно нации являются частью неизменного закона естественной ево­люции. Доказанные встарь их логического завершения, эти детерминистские и эволюционистские наслоения вступают в свалка с другим аспектом начальной доктрины а именно, - ее волюнтаризмом, где стан нации - это постоянная борьба, и однажды достигнув суверенного состояния государственности, нация реализует себя во всей своей уникальности. Уверенная в собственной исторической судьбе, она может дотрагиваться изза механизм исторической миссии освобождения человечества после рабства космополитической тирании. Лишь в таком случае единица довольно действительно свободным, поскольку его собственная автономия есть токмо проявлением автономии его нации. Кроме того, немецкая органическая версия основывается для принципе, согласие которому нации владеют способностью выделывать судьбу после исто­ричних свершений национальной воли.

То есть, национализм является доктриной, изобретенной в Европе в начале XIX сто­лиття. Она претендует для то, дабы дать лекарство с после какого мож­на определить единицу населения, способную владеть токмо свое собственно врядування для законного осуществления господство в государстве и дабы справедливой организации сочетания государств. Сжато говоря, вывод утверждает, который человечество естественно разделено для нации, который нации распознаются изза определенными характеристиками, которые вероятно подтвердить, и который токмо законным ти­пом господство является национальным самоуправлением.

Также и в социологическом смысле обзор факторов, которые влияют для требования националистов, свидетельствует, который наречие имеет приманка ограничения. В ряде случаев, возьмем в Греции, Израиле, М‘янми, Паки­стани и Индонезии, большую потугу в самоопределении составляла религия, которая и обеспечила более утонченную и более убедительную основу дабы национальной идентичности. Назагал, лингвистический лекарство приобрел социальный высота токмо в Европе и для Среднем Востоке; это может прислу­житися изза аргумент дабы плодотворного влияния в Африке и Индом в большей степени Руссо и Милля, чем Гердера и Фихте.

Для националистов желание и нация основываются для предсуществовании нации. Это не ваша желание и не мои стремления; это желание нации, который желание в котором зарод­ковому состоянии она была. Для Берка, Руссо, Циммермана, Джефферсона, Болингброка, Монтеск‘е, а также немецких романтиков и теперешних аф­риканских и азиатских националистов нации составляют отдельные при­родни сущности, которые благодаря этого воплощают коллективную волю.

С подобный стороны, стержневая националистическая вывод состоит из нескольких далекоидущих утверждений: 1. Человечество естественным образом разделяется для нации; 2. Каждая нация имеет особенный автократический характер; 3. Источником всей политической господство является нация, коллектив в целом; 4. Ради свободы и самого осуществления особа должны сличать себя с нацией; 5. Нации могут реализовать себя токмо в их собственных государствах; 6. Преданность нации-государству превосходит другие преданности; 7. Важнейшим условием всемирной свободы и гармонии является крепость национального государства.

Этой доктрине отвечают движения с разной заинтересованностью. Иден­тичнисть, чистота возрождение, враг, исторический корень, само­звильнення, формирования нового человека и нового сообщества, колектив­ний суверенитет и соучастие - это токмо некоторые из тем, который без конца повто­рюються в литературе из национализма. Они поставляют ведущий предлог дабы конкретных проявлений активности националистических движений: тех фило­логичних, антропологических и исторических опытов небольших кружков инте­лектуалив, тайных обществ, которые вполне требовали реформ и незалеж­ности, доверия к переписям, бремя о символах единения - флаги, гимны, границы, военные парады, почести погибшим героям, святыни и музеи, учебники истории, главу государства, название страны и его Конституцию, при­сяги и мифология, паспорта, карательные мероприятия визави измен, даже о цветочных и животных тотемах. Национализм является атакой и для традицию и для модерность в той мере, в которой они притемнюють и искажают настоящую взаимосвязь люди­ни с природой и со своими ближними.

Таким образом, в глазах националистов особа будут готовы к грома­дянства, станут любимцами своего города токмо тогда, если они очи­стяться после тирании и коррупции эпох, изза которых они были лишены достоинства и корень. Братство индивидов внутри нации имеет своим следствием общество наций в мире.

1.2. Типология национализма

Стоит отметить, который для современном этапе развития политологической науки национализм делится для такие направления вроде анархический, радикальный, безвозмездный и консервативный.

Анархический образец самоидентификации является иррациональным, потому который реализуется интуитивно после сопереживание, и есть перервним, оскиль­ки признает уникальность нации и весь равнозначащий относится к внешним социальным влияниям.

Анархистскую программу впервые особливо четко изложил Вильям Годвин ("Разведка о политической справедливости”, 1793) и П‘єр-Жозеф Прудон ("Что такое собственность?”, 1840). По мнению этих образцовых анархистов, человеческое взаимодействие естественно происходит в небольших автономных сообществах, которые являются репрезентативными ядрами этнического общения. Анархизм – это выкройка мышления, связанная с давней, еще после стоиков и киникив, традицией возражения социально-политического авторитаризма. Годвин естественный просуммировал предыдущие идеи, где подаются засадничи принципы анархизма: нежелание гнуться накинутой власти, зне­вага к эгоистичной частновладельческой жадности, естественная простор и естественные отношения, пассивное сопротивление. Анархический национализм, который и находится весь вне сферы либерального гуманизма Просветительского, не может гнездиться возведен к простому проявлению романтичной идеологии правого крыла, которой он предшествует. Нельзя также привязывать его к коммунистической идеологии, чей знеосиблений глобализм он отрицает и чью избыточную одержимость вопросам собственности он осуждает. Другими словами, анархический национализм - это уединенно из контраргументов визави радикализованных описываний етноцентричного национализма.

Одним из самых известных представителей радикального национализма есть Николай Данилевский, дело яко­го "Россия и Европа. Исследование культурных и политических отношений между славянским и германо-латинським мирами” обосновывает панславизм, основанный для глубинной вражде между российской нацией (какая, мов­ляв олицетворяет высшую расу, избран народ, знаменитый единственной правильной религией – православием) все Западной (германо-латинською) Европой. Эта догадка избранного народа, который вроде желание возвышается над всеми инши­ми и вынужден осуществить божественную или историческую миссию, никоим образом не является монопольным изобретением славян. Она входила в догадка найпередовиших западных наций и империй, - то ли была Милтонова или Блейкова Англия ("новый Иерусалим”) или Германия, Соединены ли те же действительно Штаты, чья решительность начинать лидером цивилизова­ного мира длится уже полтора века. На изломе веков Вильям Джеймс, овладевший горьким предчувствием, беспричинно писал неестественный этой избыточной одержимости своей высокой миссией: "Мы имеем прецедент с дюже странным явлением, а именно, с верой в то, который наша национальная грядущее должна гнездиться громадный пусть там что, и, из какой-то нез­багненной причины, считается позорным не владеть такую веру или видки­нути ее. Мы должны, мол, начинать миссионерами цивилизации и нанести себе для плече бремя белого человека, который желание которым он был нелегким. Мы должны пропагандировать наши идеалы, внедрять выше порядок, накоплять на­шого Бога. Индивидуальная стан ничего не достойна. Нас ведут выше обов‘я­зок и наше высокое назначение, образование должна длиться”.

Следующий вид национализма - либерален. Либерализм разделяет с радикализмом его рациональные и материалистические наклоны, все ищет общих законов и тенденций, которые определяют стан нации К тому же, либералы не хотят революционных решений. Они отдают очевидное достоинство эволюционным изменениям и хотят постепенных реформ и тонкой настройки общественных и политических институций. Следует заметить, который что либерализм, для застрельщик взгляд, является индивидуалистским мировоззрением, он довольно постулировать индивидуальные права токмо для оснований универсальной, освященной законом общественной взаимоувязанности. В этом либерализм является беспристрастный противоположностью экзистенциализму, в котором радикал стремится упразднить прежнюю и ратифицировать новую социальную гомогенность сугубо индивидуальными индивидуалистскими действиями.

Если втянуть либерального националиста в дискуссию, он не довольно допытываться до­казив в прошлом, а помощь скорее к логическим аргументам, опертих для реалиях настоящего времени в их институциализованих формах. Именно в таких сроках описывает национализм Карл Шурц в своей речи "Настоящий американизм”, произнесенной в Бостоне 1859 года: "Настоящий американизм, то есть толерантность и сходство прав, поглотил их суеверия и мирно поглотит все, который не отвечает победному духовые наших институций”.

Последняя выкройка национализма - консервативна. Как и либерализм, консерватизм является формой постепенной тяглости. Он благоразумный ста­виться к изменениям, все не выступает визави них, если они происходят природ­но. Консерватизм отбрасывает рациональные объяснения, оперти для материальные аспекты реальности. На­томисть он полагается для интуитивно органическое развитие общества, которое мыслится вроде духовная целостность, вроде духовный порядок.

Органическую интегральную природу нации отнекивание объяснить вроде простую сумму ее частей, здесь должен применить диа­лектику противоположных принципов, которые воспринимаются интуитивно, - эту пе­реконанисть консерватизм разделяет с анархизмом. Эволюция нации сприй­маеться вроде отличительный ритм, вроде рост, подобный росту росли­ни, которое не может гнездиться запрограммировано и в которое не следует вмешиваться. Найкра­щим примером консервативного национализма является тот, который его изложил Гердер в своей теории духа нации, который мыслится вроде органич­не рост и само откровение Божественное.

Этот короткий обзор четырех форм национализма дает основания считать, который простое бинарное противопоставление западного либерального национализма этническому восточноевропейскому являются не токмо упрощенным, все и неточным описанием и неправильной оценкой реального положения вещей. Он также опровергает торопливые моральные суждения, основанные для самих токмо идеологических тропах. Нелиберальные парадигмы не должны отбрасываться априорно. В каждой культуре определен нелиберальный дискурс национальной идентичности, которые заслуживают для внимание и не непременно ведут к ксенофобии.

1.3. Национальное самоопределение вроде способ стабилизации этнополитической ситуации.

И правило национального самоопределения, и правило территориальной целостности е фундаментальными фундаментами международного права. На застрельщик взгляд, их сосуществование является странным: ведь действие принципа национального самоопределение неминуемое приводит к делению территории государства, из которого выделяется новость национальное государство, а неуклонное однозначное соблюдение принципа территориальной целостности государств приводит встарь невозможности обработка нового государства, поскольку последнее в любом случае является нарушением чьей-то территориальной целостности.

Положение осложняется тем, который в мировой практике действительно не есть единственного общепризнанной трактовки соотношения этих принципов. Вернее, вообще-то оно существует, все в политической практике во почтение берется не всегда, поскольку оно не устраивает государства, которые удерживают в пашня своего суверенитета нации, которые борются изза свою свободу. Поскольку эти государства являются реальными, общепризнанными субъектами права, который отнекивание говорить о данных нациях, то первые имеют больше возможностей дабы навязывания подчиненным нациям своей точки зрения.

Поэтому некоторые исследователи действительно говорят о "двух взаимоисключающих принципах - территориальной целостности государств и нерушимости границ, с одной стороны, и права для самоопределение народов — из второго”. Притом вполне вероятно оценивается довольно путаная ситуация, около которой и центральные правительства, и сепаратисты имеют весомые юридические доводы дабы отстаивание своей позиции.

Принцип территориальной целостности государств, конечно, является весомым достижением в развитии международного права. Постулевана в нем внимание к существующим границам является большим взносом в возвышение меры цивилизованности межгосударственных отношений, сохранения в них мира и стабильности. Однако неоправданное применение этого принципа там, где соглашаться речь не о межгосударственных отношениях, а о монополия нации для самоопределение, не токмо не цивилизует те отношения, а навыворот - нагнетает в них напряжение. Заложена в этом принципе абсолютизация неприкосновенности государственных границ привела к тому, который он стал вполне шире приспособляться дабы юридического обоснования отказа правительств полиетничних держал предоставить дерзать самоопределения меньшинствам, которые живут в стране. Таким образом эти государства не решали существующие противоречия и проблемы, а, наоборот, неохотно поощряли их латентное развертывание и заострение.

В действительности же предупреждение соотношения и иерархии эти двух принципов давно развязано наукой. Это приговор весь отвечает требованиям этнической и социальной справедливости и заключается в четком выяснении области компетенции каждого из принципов. Такое выяснение дает дерзать исполнять вывод, который противопоставление принципа территориальной целостности государства и нерушимости ее границ принципа самоопределения естественный некорректным, потому который принципы эти, который и сталкиваются, являются юридически непротивительными: каждому из них отведена своя занятие в своей сфере правовых отношений.

Действие принципа территориальной целостности распространяется для сферу межгосударственных отношений и имеет целью заступничество государства после внешних посягательств - односторонних территориальных претензий, которые не основываются для международном праве и предъявляются для нарушение порядка, внедренного дабы мирного урегулирования международных споров. То есть правило территориальной целостности государства выступает средством снятие само межгосударственных противоречий, субъектами которых являются государства, которые соревнуются изза монополия осуществления суверенитета сверх определенного территорией. В решении подобных противоречий правило национального самоопределения братский не затрагивается и не фигурирует.

Субъектами же права для самоопределение с народы-этносы, которые отстаивают свое неотъемлемое и нерушимое монополия открыто определять свою судьбу, в порция числе и политический и правовой статус своей территории. Принцип самоопределения регулирует не отношения между государствами, а отношения между этносом, который является первичным носителем территориальных прав, и государством, которому наречие делегирует механизм своих прав. Эта изречение логично выплывает из приоритетности общества, социума над государством, вырастание государства из общества и назначения государства вроде института, призванного драться и оформлять это общество, пользуясь дабы этого полномочиями, которыми ее наделило то же действительно общество. В частности территорией государство владеет и распоряжается после имени и в интересах общества.

Поскольку же нация является социальным организмом, а сама страна не естественный этническим ареалом, все и одним из самых весомых факторов этногенеза, то становится понятным, почему монополия для территорию нации является первичным и более весомым относительно права для территорию государства. Принцип национального самоопределения в юридической науке усматривается есть высшим правовым основанием владения и распоряжения территорией.

Ввиду того, который национальное самоопределение заключается в изменении политического статуса народа, кстати крайней мере, предусматривает возможность, естественность и правомочность такого изменения, логическим является вывод о том, который правило национального самоопределения имеет приоритет заранее принципом территориальной целостности. Следовательно, заключение нормативного содержания принципу территориальной целостности вероятно токмо в пределах принципа самоопределения.

При такой ситуации необходимой становится коррекция понимания понятия "территориальная целостность”. В частности, должен выделить из него мысль государственно "территориальная целостность” и "целостность национальной территории”. Последнее вроде однажды предусматривает монополия для изделие национального государства, которое охватывает губерния массив этнической территории определенной нации, для скопление или воссоединение с независимой частью своего народа. Конечно, целостность национальной территории является также приоритетной относительно целостности государства.

Именно такое познавание вопроса отбито в Декларации ООН о предоставлении независимости колониальным странам и народам. "Решая проблемы соотношения территориальной целостности государства, которое осуществляет национальное притеснения, и национально-территориальной целостности порабощенного народа, автентичный акт откровенный обязывает вполне государства почитать неотъемлемое монополия всех народов для целостность их национальной территории” (п.4.)... Территориальная целостность самих государств рассматривается в настоящем документе вроде вид суверенных прав народов.

Элиты многонациональных стран, предпочитая сохранить около своим господством неосновные этносы, стремятся перевести предупреждение о национальном самоопределении этих этносов в русло межгосударственных территориальных споров, и именно здесь и спрятан предложение для предупреждение о соотношении двух международно-правовых принципов.

Таким образом, дозволительно расчислять доказанным согласие о том, который "право нации для самоопределение имеет приоритет заранее принципом территориальной целостности многонационального государства”. Кровопролитные жестокие войны, сотни тысяч убитых, миллионы беженцев, сплошная руина в результате осуществления национального самоопределения являются не более чем откровенной и громадный неправдой тех, который вроде однажды и влечет, - сознательно или невольно - это, проводя политику гегемонизма одной нации над другими в одном государстве, потакая нацистским амбициям первой относительно вторых и в то же эпоха сурово и очень демократически отказывая этим вторым в священном праве драться изза свое выживание ныне и достойная, нормальная стан в будущем.

Современная преподавание права трактует монополия для самоопределение вроде одно из базовых. Оно принадлежит к коллективным правам, то есть его достает определенная социальная общность. Право народов для самоопределение стоит для основе индивидуальных прав, то есть прав, который предоставляются индивиду вроде такому.

В юриспруденции монополия для национальное самоопределение четко связано с правом человека и выводится из последнего. Именно усматривается правило самоопределения задевает не токмо права народов, все и отношения между государством и лицом. Следовательно, закавыка осуществлению права национального самоопределения приходится расчислять не токмо нарушениям прав соответствующей общности, все и нарушениям индивидуальных прав и свобод всех ее членов в массовом порядке, или массовым нарушением прав человека.

Притом предостерегается, который соблюдение права для самоопределение является обязательным дабы всех без исключения государств без обзора для их покровительство в определенных международных конвенциях, поскольку это монополия является общепризнанной, основополагающей, императивной и универсальной нормой jus cogens.

Сторонами правоотношение, которое возникает около самоопределении, есть наречие (нация), который стремится воспользоваться своим неотъемлемым правом, и государство, в границах которого находится такой народ. Притом именно после государства в данном случае зависит характер, а то и сама дерзать осуществления этого права, потому и ответственность изза действие предписаний международного права, связанных с самоопределением, лежит именно для ней. Главным обязанностью государства является почитать выраженную волю токмо народа и не мешать ему исполнять и жить эту волю в жизнь. К государству также согласие общим нормам международного права и соответствующим международно-правовым актам, которые регламентируют механизм права для самоопределение, выдвигается минимум требований: держаться после любых насильственных действий, которые лишают народы их неотъемлемого права для самоопределение, доставлять надлежащее внимание открыто выраженной воле заинтересованных народов. Полный же величина требований включает занятие активно помогать реализации этого права. Круг государств, к которым завет эта закон права, не исчерпывается теми, после которых отделяются самопределяемые народы. Все без исключения государства члены международного содружества обязаны почитать монополия народа для самоопределение и помогать его соблюдению даже в тех случаях, если речь соглашаться о постороннем народе. Это выплывает из императивного характера принципа самоопределения и зафиксировано в текстах соответствующих международно-правовых актов, которые откровенный приписывают всем государствам активно возбуждать механизм этого права, помогать его реализации.

Впрочем, остается токмо догадываться, которой была желание лекарство дестабилизации геополитического баланса в мире, если желание вполне государства ринулись возбуждать "осуществление самоопределения” для территории других государств, и какие масштабы фальсификации и профанации испытал желание сей принцип.

Императивность национального самоопределения вроде формы международного права предусматривает механизм государственного суверенитета над определенной этнической территорией токмо встарь тех пор, пока наречие соглашается из существующим территориальным статусом. Лишь тутто механизм суверенитета довольно правовидповидним. Когда же такое равномерность перестает жить в результате волеизъявления народа в интересах отделения, осуществления государством суверенитета теряет правовую основу. Тогда же, если присоединение вполне после насилия и наречие не согласен с накинутым ему статусом, территориальное страна приходится заботиться противоправным после самого начала. Соответственно и территориальная целостность государства, если она не основывается для свободном самоопределении народа, не есть правовидповидной, поскольку монополия для самоопределение казаться не может довольствоваться или приостанавливаться с целью сохранения территориальной целостности государства или существующих государственных границ. Когда же государство применяет репрессии относительно народа, который требует самоопределения, окончательный имеет монополия доставлять вооруженное обструкция и вертеться изза после к международному содружеству.

На нынешний день, кстати словам прежнего Генерального секретаря ООН Бутроса Бутроса Галя, в мире насчитывается "около 500 наций, которые ведут борьбу изза свое самоопределение и конструкция собственных государств”. Часть из них входит в созданную в 1991 г. альтернативной к ООН Организации непредставленных народов. При прогнозами некоторых аналитиков, "в ближайшие 30 - 40 гг. для планете образуется еще около 100 - 110 новых национальных государств, особливо изза счет распада федеральных покручив, которые являются переходными образованиями после империй к самостоятельным национальным государствам”.

Существование такой огромной массы людей, национальные права которых обыкновенный грубо презирают, свидетельствует токмо о том, который к гармонизации этнополитических отношений в мире еще слишком далеко. Принцип национального самоопределения, которое является единственным способом соблюдения интересов всех без исключения этносов, которые населяют Землю, еще не имеет условия дабы надлежащей своей реализации. На ныне правило национального самоопределения, будучи всезагально признанным, является одной из чаще токмо нарушаемых норм международного права.

Принцип национальный самоопределение является ключевым теоретическим основанием гуманистической национальной политики, основанной для принципах равенства онтологических статусов всех без исключения этнонациональных спильностей, который заселяют Землю, и для праве каждой из них для реализацию своего социокультурного потенциала. Вне этого принципа невозможен автентичный демократизм и паритетность в междунациональных отношениях. Более того, вне этого принципом отнекивание механизм суверенитета личности, поскольку отнекивание соблюдение индивидуальных прав человека без соблюдения коллективных прав той етнокультурной общности, к которой сей особа принадлежит.

Принцип национального самоопределения вынужден владеть приоритет заранее принципом территориальной целостности многонационального империалистического государства, в количество которого входят этнические поприща самопределяемого этноса.

Проблема реализации национального самоопределения встарь сих пор остается открытой. С одной стороны, сей правило признается всеми субъектами международного права. Из другого - для пути его реализации стоят прагматичные геополитические интересы наиболее мощных держав мира. Поэтому человечеству еще приходится изобрести оптимальные пути сочетания национально политических стремлений народов И реальных возможностей трансформации мирового политического строя.

Раздел ІІ. Внешняя политика государства вроде изображение национальных приоритетив (на примере Украины).

Проблема геополитического выбора оказалась дабы Украины заданием, которое после века к веку, после одного поколения к следующему передается без решения, который и с достаточным количеством попыток его отыскать. В ближайший к нам пролет истории независимости украинского государства, то есть свыше двенадцати последних лет, вершители ее не токмо не нашли оптимального, продиктованного государственными и национальными интересами решения, все и прибавили свежую неопределенность к наследству поколений. Глобальная, гуманная и утопическая догадка “быть другом всем” не нашла реальных отзывов у ни одной из сторон - потенциальных друзей, если соглашаться речь о стратегию и равноправное партнерство. В условиях изменения кратковременного периода мультиполярного баланса для монополярный мир (с точки зрения преимущества силы) невосприятия, а иногда - и откровенное игнорирование позиции и интересов Украины усилилось в свое эпоха недальновидным решением ее руководства заканчиваться из клуба ядерных государств, лишиться всех видов этого оружия, в порция числе и тактических. Законы политики совершенствуясь в деталях и адаптируясь к соответствующему часовому промежутку, в корни своему остаются неизменными, они основываются для провозглашенном еще в доисторические времена принципе: “Сильный делает, который хочет, а дряблый - который должен”. Декларирование многовекторности или даже двовекторности стратегии внешней политики быстрее свидетельствует неестественный отсутствии позиции украинской верхушки относительно геополитического выбору, чем о дальновидности и удачном маневрировании. Понятно, который значительное влияние для такое сословие дел имеет географическое положение Украины, несформированность единственной нации и сложная внутриполитическая ситуация, экономический падение и сырьево-энергетическая зависимость. Однако каждая вопрос может владеть приманка позитивные черты, если осматривать политику вроде искусство возможное. Следовательно, какие наши возможности? Протяжность границы с Российской Федерацией является наибольшей из всех украинских границ, свыше 54 процентов экспорта нашего государства сориентированы для российский рынок. Учитывая сложности политического характера такая положение составляет незаурядную угрозу национальной безопасности Украины. После развала Советского Союза большинство предприятий перешли к собственности украинского государства с незамкнутым производственным циклом, попав, таким образом, в прямую экономическую кабала после смежных или снабженческих предприятий т. зв. “близкого зарубежья”. Для компенсации или ликвидации такой зависимости понадобилось немало времени и значительные экономические затраты. Кроме того, для территории России осталась львиная доза энергоресурсов, которые заранее поступали во вполне республики СССР, а для ныне и для протяжении ближайших лет есть и будут неопровержимым аргументом внешней политики Российской Федерации. Как и ядерное оружие, энергоносители помогают России уменьшать позицию жандарма субрегиона Восточной Европы и поминутно казаться мировому содружеству, который она является наследницей супергосударства, и жаловаться для эту занятие и в дальнейшем. Географическое положение, великодержавная идеология и традиция, энергетический и военный потенциал позволяет северо-восточному соседу Украины, в знак после нее, владеть собственную, не однажды особенную точку зрения для процессы мировой политики, доставать активного участия в них. Ярким примером может гнездиться российское соучастие в миротворческой миссии НАТО и ООН в послевоенном Косови около явном провале российских инициатив во эпоха активной фазы войны. В то же эпоха Украина, которая первой подала для испытание Совета Безопасности приманка миротворческие предложения, около нарочно была лишена возможностей присоединиться к действиям международных сил в Югославии и получила обидный статус наблюдателя.

Опять же, в противовес Украине, Российская Федерация избрала военную доктрину, в основе которой есть национальные интересы, подкрепленные резкий не оборонным ядерным потенциалом. Эти интересы касаются вроде ближайшего окружения России, беспричинно и удаленных после нее субрегионов и не однажды входят в свалка с международно признанными правилами мирного сосуществования и добрососедства. Для укрепления обороноспособности и в поисках альтернативной к военно-политической структуре Западной, а ныне уже и Центральной Европы, Российская Федерация добилась создания для основе некоторых прежних советских республик т. зв. Ташкентского пакта и после эту структуру кстати крайней мере, способная реально биться для гарантия собственных интересов в Средней Азии. [В свое эпоха незаурядный пертурбация в мировой политике вызывала поползновение России создать необыкновенный “тройственный союз” с Китаем и Индией, который могло желание действительно повернуть мир к биполярной системе, причем с явным преимуществом для боку такого союза. Значительно меньший действие дала эксплуатация идеи панславизма для фоне Косовской кризиса и символическое присоединение Югославии, все и сей выступка стал рычагом в руках российских политиков, с после которого было добыто немало в направлении признания изза Россией права для активное покровительство в мировой политике в субрегионе Балкан.]9 Возможно, этих примеров довольно дабы понимания генеральной линии внешней политики Российской Федерации: она отродясь не согласится для статус ниже, чем супергосударства, и дабы достижения цели возвращения себе этого статуса довольно есть вполне имеются резервы и губерния библиотека средств.

Четкой определенности национальных приоритетов способствует глубокая монархическая и великодержавная традиция, воплощенная в крепкой президентской власти, концентрации ключевых функций в его руках. Даже в сравнении со гораздо укрепленной президентской властью в Украине властные возможности российского президента являются шире и где-то даже более близкими к возможностям постсоветских среднеазиатских президентов.

Бесспорно, вроде политический или экономический соискатель Россия является дюже важным, все сложным государством. Одним из факторов, которые осложняют сотрудничество, является непрогнозируемость внешнеполитических действий, их не однажды избыточная радикальность. Другой проблемой является выдержка федерального уклада многонациональной России в условиях экономического кризиса. Как утверждает мировой опыт, даже около относительном демократическом федерализме экономический причина способен сыграть довольно значительную занятие в развитии сепаратистской идеи. На примере Чечни видно, который эффективного механизма нейтрализации таких веяний в арсенале внутренней политики России нет.

Подытоживая сказанное, дозволительно исполнять определенные выводы. Современная Россия, будучи полудемократической страной с великодержавными идеями, не рассматривает пока еще Украину вроде равноправного политического или экономического партнера, а быстрее - вроде сферу собственных интересов (о чем, кстати, нередко наивный заявляли вроде ливо-, беспричинно и монополия ориентированы российские политики). Если экономическое помощь с Россией является частью объективной необходимости в политике Украины, то втягивание ее в открытое интеграционное промежуток современной России угрожает потерей суверенитета украинского государства со всеми последующими последствиями. Даже со стратегической точки зрения большой высота России для Евразийском континенте сомнительно ли допустит равноправие взаимоотношений с ней других государств, а избыточная ориентация украинских экспортно-импортных операций в российском направлению может писать угрозу национальной безопасности Украины.

Что же касается украинско-польских взаимоотношений, то они были и остаются одними из самых сложных и запутанных. Хоть желание который принималось красивых постановлений, подписывалось соглашений или договоров, историческая память о взаимной несправедливости кстати большей части последнего периода истории, то есть XX ст., не токмо не приглушение необходимостью изменений - она странным чином воскресает в следующих поколениях. Это особливо ощутимо в западном регионе Украины и в прилегающих к нему польских землях, где еще есть немало живых свидетелей трагической истории. “Кладбищенская” война, взаимные территориальные претензии, постоянные напоминания о геноциде “Вислы” и “волынской трагедии” - вот токмо порция перечня взаимной несправедливости, которая веско влияет для передвижение формирования современные цивилизованных отношений между обоими государствами и их народами. К счастью, выключая негативного, в польско-украинских отношениях есть и немало позитивного опыта, поиск путей к пониманию, примирению и взаимодействию. В конце прошлого и в начале этого века, и даже в годы вооруженного противостояния двух соседних государств, в каждой из них возникали теории возможностей заменить противостояние в узле пересечения геополитической горизонтали и вертикали Европы как дабы отношений центральноевропейского субрегиона. Взять который желание теорию федерализма Пилсудского или подобную ей идею Петлюри, концепцию “Мижмор‘я” Мочульского или пример модели балто-чорноморського сотрудничества Ю. Липы. Неоднократно именно Польша становилась инициатором формирования в Украине осознания ее центральноевропейской принадлежности; именно Польша между европейского сообщества государств видела дерзать уберечь ее суверенитет.

После распада Варшавского пакта довольно быстрому экономическому реформированию посодействовало то, который даже во времена коммунистического правления в Польше не была весь ликвидирована частная собственность, следовательно, не пришлось исправлять институт собственности вроде структурную единицу экономической схемы. Рядом с экономическими шагами во внутренней политике руководство Польши активно осуществляло направленную для европейскую интеграцию внешнюю политику. В поисках гарантирования собственной национальной безопасности между постсоветским и североатлантическим пространствами она, вроде и другие страны Восточной, внове социалистической Европы, вошла к Вишеградской группы и Центральноевропейской Инициативы, в то же эпоха налаживая собственные дво- и многосторонние связки с другими странами вроде непосредственного окружения (Балто-чорноморське сотрудничество), беспричинно и после территории стран-соседей (Веймарский треугольник). Значительную помощь в европейском интегрировании Польши оказали ЕС и США после своих финансовых и допомогови структуры. Постепенно приобретая ассоциируемое и полноправное членство в европейских интеграционных структурах, Польша логично подошла к созданию собственной государственной программы интеграции, которая предусматривала начало страны в НАТО в 1999 г. и членство в ЕС в 2004 г. Первая порция этой программы уже выполнена, а вторая близкая к выполнению.

Продвижение Польши в направлении европейской интеграции весь бесспорно и неотвратимое. Уже теперь, вроде полноправный участник Североатлантического альянса, Польша занимает ведущее губерния в системе европейской безопасности вроде форпост НАТО для востоке континента. И в этом контексте польско-украинские отношения набирают первоочередной важности. Наладив хорошие отношения с объединенной Германией для западе и придя к согласию из общих вопросов с Россией для северном востоке, Польша провозгласила Украину стратегическим партнером и взяла для себя обещание защищать ее интересы в интеграционных структурах Европы. Регулярными и плодотворными стали встречи обоих президентов, появились интересные модели сотрудничества в разных отраслях, особливо в сфере малого и среднего бизнеса. Учитывая членство Польши в НАТО оригинальной и нужной формой сотрудничества в отрасли безопасности является Украинско-польский эскадрон - миротворческая двонациональна военная исчадие около общим командованием. Однако, невзирая для в целом неплохую подпочву дабы всесторонней и взаимовыгодной кооперации, существуют проблемы, которые вскоре могут начинать непреодолимым барьером дабы Украины в ее интенциях к западному, европейскому пути интеграции. В то же эпоха с расширением возможностей трансграничных коммуникаций внутри Европейского Союза его внешние границы становятся вполне непроницаемее. Таким способом ЕС пытается защитить себя после нежелательной нелегальной миграции, проникновения или транзита оружия, наркотиков и тому подобное В полном объеме это закон Евросоюза вскоре начнет дотрагиваться и держал - кандидатов в члены ЕС, а изза его выполнением “новичками” Брюссель и Страсбург будут охранять с особенным вниманием. Лишним является объяснять, почему новая качество ЕС может начинать наследником печальноизвестного “железного занавеса”, вроде и то, какие это довольно владеть последствия дабы обоих нынешних стратегических партнеров. А неисполнение требований ЕС автоматически передвинет страну в истечение очереди к дверям объединенной Европы, а ограничение восточного рынка дабы собственных товаров около жесткой конкуренции и протекционизме в Западной Европе неминуемо поставит экономику для колени и сделает ее весь кредитозалежной.

В этом случае даже наиболее компромиссный версия сотрудничества - после трансграничное помощь и образование первичных интеграционных зон-еврорегионов - потеряет свое значение, довольно малоэффективным, а даже - вредным, поскольку в условиях громадный разницы в уровнях экономического роста обеих стран и относительно низкого налогового давления эти зоны станут местом отмывания денег “теневиками”. Кроме того, не исключенная также убыток необходимой дабы существования таких зон или регионов согласованной законодательной базы обеих сторон - тутто их целесообразность братский сводится к нулю.

Таким образом, наиболее отличительный и приемлемый дабы Украины западный вектор, вектор интегрирования, в Европу может упереться в новейший аналог прежнего железного занавеса, если ЕС не подойдет к проблеме своей восточной границы и восточной окраины с должным пониманием всех ее аспектов и если в нашем государстве возникнут предпосылки дабы преимущества восточного направления интеграции. При таких условиях о европейской обстановка Украины дозволительно довольно говорить кстати большей части токмо в сугубо географическом понимании.

В свое эпоха концепция сотрудничества изза схемой “Север – Юг” довольно активно эксплуатировалась украинскими политологами и геополитикой, вроде наиболее давняя - вдоль пути “из варяг в греки”. На грани XVII и XVIII в. этим направлением из стратегических рассуждений попробовали воспользоваться шведский атаман Карл XII и гетман Мазепа. В первой половине нашего века, в эпоху возрождения политической и общественной мысли, для принципах отстаивания европейской геополитической вертикали, вроде единственного успешного выбора Украины стояла элита украинского политического мышления - Ю. Липа, С. Рудницкий, частично -д. Донцов. Истоки таких рассуждений весь понятны: губерния пролет новейшей истории Украина, не имея официальный статус (за исключением дюже короткого промежутка относительного суверенитета и соборности) находилась между двумя мировыми потугами. Сначала это были Австро-венгерская и Российская империи, после фашистская Германия и Советский Союз.

Тогда же, для почве относительной либерализации и с пониманием скрытой имперской логики Запада, зная нескрываемые ожидание России и провозглашая выраженный в свое эпоха М. Хвилевим правило “Прочь после Москвы”, политические элиты Украины сильно искали дабы нее ее собственный, необыкновенный путь. И альтернативный к продольному, западно восточному, вертикальное северно южное веяние весь логично выдавалось еще к середине XX в. единственным стратегическим дабы Украины, беспричинно вроде она занимала душа губерния в поясе государств между Балтийским и Черным морем. Однако научно-технический прогресс, развитие технологий лишили Черное много его стратегического значения и перевели его в статус европейского внутреннего водоема. Еще одной попыткой реанимировать предыдущее значение Черного моря стал его причина у стратегии созданной в пролет посттоталитаризму Организации Балто-чорноморського сотрудничества. Тогда, судя кстати всему еще имеющуюся, который и в дифференцированной форме, биполярность для континенте, каждая из опять созданных формаций Центральной и Восточной Европы пыталась отбросить после субрегиона статус буфера и обустроить необыкновенный пояс безопасности. Под такое образование Балто-чорноморське помощь подходило около идеально, все со вхождением Польши к НАТО и сознательными и задекларированными в этом же направлении намерениями Латвии, Литвы, Эстонии и Румынии причина безопасности пояса автоматически перешел к активу Североатлантического альянса.

В то же эпоха именно это веяние приобрело встарь сих пор новость стратегическое значение для ныне вроде основная коммуникационная артерия европейской вертикали. На фоне политического манипулирования России около транспортировка ее энергоносителей к Европе, нефтегазоносный дорога из Ближнего Востока и бассейна Черного моря после Украину для север и запад Старого континента является вполне обезоруживающей альтернативой. Как показывает нынешний опыт, именно вдоль таких путей размещаются оазисы экономического процветания. Поэтому дабы Украины в этом контексте душа - не потерять, не отдать никому особенный шанс. Что же касается интеграционных возможностей в рамках геополитической оси “Север - Юг”, то с южной стороны их ограничивает отличительный и, в известной степени, цивилизован барьер, а из северного - уже знакомая вопрос с интеграционным пространством ЕС.

Даже дабы достижения целей в “близком зарубежье” государству понадобятся хорошие отношения с такими мировыми потугами, вроде США, Китай, Индия, Япония, “нефтяными королевствами” ОАЕ, Ираном, Ираком, развитыми странами Латинской Америки (Чили, Аргентина, Бразилия). Показательным в этом плане негативным примером дабы Украины является отнекивание около давлением США после Иранского проекта ядерного реактора, который отдало добычный договор конкурентам и в то же эпоха создало негативный имидж государству вроде ненадежному международному партнеру. Однако о любых вариантах интеграции гнездиться и языки братский не может после весь объективные географические и цивилизационные факторы.

Подытоживая сказанное, дозволительно утверждать, который Украина, которая ввек находилась и находится для перекрестке геополитических осей Европейского континента, обязана заканчиваться из туманной концепции многовекторности и избрать беспримерный путь, единственную судьбу. Каким довольно сей выбор - это, к сожалению, не ввек зависит после людей, которые проблему в достаточной степени осознают. Конечно, который естественным направлением интеграции дабы Украины может гнездиться токмо развитие в европейском сообществе. Это диктуется реалиями современного мира, потребностями континентальной и мировой безопасности. А если и дальше в Украине останется вопрос выбора внешнеполитической ориентации между многими направлениями и национализм не довольно стержнем национального интереса субъект международной политики вынужден вполне шансы превратиться в объект.

Раздел ІІІ. Национализм и внешняя политика стран мира.

3.1. Европейский Союз – США: международные недоразумения и противоречия в отношениях трансатлантического партнерства .

Мы должны избегать дюже упрощенного представления, который гибель советской военно-идеологической угрозы уничтожает аргумент партнерских отношений между странами НАТО и между Европейским Союзом и Соединенными Штатами в частности. Именно НАТО пережил своего коммунистического врага, который может гнездиться расценен вроде достижение альянса. Но, который страна членов альянса оставалась относительно стабильной и мирной в передвижение “холодной войны”, мы не имеем дерзать действительно оценить, к который мере это обеспечивалось деятельностью организации. Во времена поздней “холодной войны” и особливо после ее окончания выговор в отношениях между Западной Европой и Соединенными Штатами Америки исподволь начал смещаться в качество экономических, финансовых, научных, культурных отношений - другими словами, в качество невийскових отношений. Соответственно изменилась и природа недоразумений и споров между двумя мировыми лидерами. Невзирая для это, отношения в сфере безопасности, и военной безопасности в частности громадный мерой определяют доход контактов между ЕС и США.

Во времена “холодной войны” концепция безопасности в Европе понималась около токмо в военных терминах. Однако само Европейское Содружество смогло расширить такое традиционное познавание безопасности изза пределы военной угрозы. Если кстати окончании “холодной войны” НАТО всеми силами пыталась довести свою достоинство в новых условиях, легитимность структур Европейского Союза отродясь не относилась около колебание - они гораздо больше мерой отвечали требованиям безопасности нового времени. Глобальные изменения в экономике, политике, социальной системе, международных отношениях, экологической ситуации привели встарь того, который беспричинно называемые “общественные опасности” стали более неотложными, чем более традиционные военные угрозы. Вне давней головной боли Западной Европы - экологическим загрязнением, - ее экономически благополучные, все охваченные процессом общего старения общества чувствуют постоянное бремя со стороны против более бедных и младших мигрантов с востока, из Африки и тому подобное, которые не токмо пытаются улучшить свое материальное положение, все и избежать политической нестабильности, социальных неурядиц, притеснений недемократических политических режимов и тому подобное Западная Европа вроде относительно резкий и политически негомогенный в сравнении из США регион подвергается опасностям, связанным с коррупцией и организованной преступностью, торговлей наркотиками, людьми и оружием, отмыванием денег. Эти опасности, равно вроде и душа политических И, особенно, жестоких этнических конфликтов, нередко берут свое начало в неблагополучных странах - соседях Европейского Союза для востоке и юга.

Вместе с тем, для обоих берегах Атлантики признают, который угрозы в военной сфере, где помощь между Западной Европой и США является традиционным и привычным в знак после кооперации в упомянутых выше вопросах, остаются не менее реальными и нуждаются в надлежащем внимании. Но это одна из сфер, где недоразумения между союзниками очень большие.

Между тем Европа, в свою очередь, также появилась заранее видоизмененными и диверсифицированными геополитическими угрозами. После исчезновения беспристрастный военной опасности из прежнего Советского Союза братский вектор защиты и противодействия в Западной Европе начал исподволь распадаться для ктото небольшие разнонаправленные отрезки. Да, северные страны Европы (Финляндия, Норвегия) больше обеспокоены развитием событий в Прибалтике и западной части России. Южные страны, как, например, Испания, Португалия, Италия, а также такие члены НАТО вроде Греция и Турция - проблемами Средиземноморья, к которым в последнее эпоха добавился свалка в Косови. Также существуют и важные признаки ухудшения военного сотрудничества. По окончании “холодной войны” впопыхах сократились количество американских войск в Европе - с 314 000 в сентябре 1990 возраст встарь 227 000 в феврале 1992 все 200 000 в конце 1992 года. Когда в 1993 году встарь господство пришла власть президента Клинтона, стало понятно, который встарь 1995 возраст это количество уменьшится встарь 100 000. В автентичный момент американский военный круг в Европе составляет 120 000 лиц. Американские расходы для диссертация и развитие плюс снабжение армии уменьшились для 60% с 1990 года. Страны Западной Европы (Большая Британия, Франция Германия) также уменьшили количество своих вооруженных сил. Без беспристрастный военной угрозы для восточных границах, электорат и правительства западноевропейских обществ не готовы гнуть дополнительные ресурсы для крепость военной безопасности, которая является логическим дабы руководства НАТО.

Невзирая для вполне эти вещи, Америка не намеревается переставать приманка интересы в сфере европейской безопасности и оказывает большое бремя для ЕС в этом вопросе. Да, еще в марте 1992 возраст в одном из Документов Пентагона была сделана поползновение предупредить начало “исключительно европейских схем безопасности, которые будут вредить НАТО”.

Следует уделить почтение возможному европейскому военному союзу, аргумент дабы которого, начиная из общей внешней и оборонной политики, исподволь закладывается для наших глазах. Такой общество в перспективе может привести ЕС к политическому параллелизму с Соединенными Штатами Америки, который и есть его главной целью. Это уже само кстати себе является достаточной причиной, дабы обеспечить полное покровительство и поддержку Франции, которая в 1996 году вернулась к военной организации НАТО, все не перестала гнездиться главным архитектором независимой военной идентичности Западной Европы. После внедрения единственной европейской валюты 1 января в 1999 году это есть будущий наибольший план объединенной Европы. Если американцы воспринимают военную кабала Европы после США вроде правильное и наилучшее положение вещей в международных отношениях, то европейцы, очевидно, имеют кардинально отличную точку зрения. Война в Косови дюже рельефно и иногда дюже неприятно продемонстрировала европейцам их кабала после американской военной силы и, между другим кабала их общей валюты после этого фактора. В июне 1999 возраст в немецком городе Кельни состоялась прецедент представителей стран-членов Европейского Союза, которые решили начать изделие автономных европейских вооруженных сил, которые желание имели подходящий политический статус и достаточное военное власть дабы ведения войн собственными силами. До конца 2003 возраст нуждаться принять необходимые решения дабы европейский военный общество стал реальностью. Для ЕС это означает гарантирование его валюты и перемена экономического могущества для военную и наоборот. Американские официальные лица во эпоха празднования 50-и годовщины НАТО в апреле 1999 возраст подписали общее сделка о том, который они поддержат идею европейской армии. Однако прецедент не обходится без вопросов. Имея изза плечами 50-летнюю историю военного сотрудничества с Соединенными Штатами, Западная Европа чувствует для себе вполне последствия своего клиентского отношения к собственной безопасности. При том, который Старый и Новый миры имеют около одинаковые показатели ВВП, затраты ЕС для военные потребности гораздо уступают расходам США, а также является менее эффективными. Да, США тратят 290 миллиардов долларов для оборону ежегодно, а ЕС - 140 миллиардов долларов. Война в Косови действительно показала, который европейцы уступают США в первую очередь в новых высокоточных компьютеризованных и высокотехнологичных видах оружия, использовании новейших спутниковых информационных и разведывательных систем (ЕС имеет токмо уединенно военный спутник, который принадлежит Франции). Разработка и действие такого оружия довольно долговременным процессом и довольно доправлять душа средств. Америка, естественно, не обнаруживает большого желания обнаруживать приманка новейшие ноу-хау союзникам кстати НАТО - принцип, который существует со времен ранней “холодной войны”, но, с подобный стороны, негативно относится к попыткам союзников уменьшить свою кабала после нее в сфере вооружений. Логические замечания американцев, который в структуре НАТО такое повторное “придумывание собственного велосипеда” является неэффективным, не имеют достаточную силу убеждения дабы европейцев. Это свидетельствует о том, который в их сознании занятие последующего оборонного союза с Соединенными Штатами и его позитивная миссия, а также любовь Америки интересам защиты Западной Европы поставлены около сомнение.

Однако, в 1995 году была согласована новая Трансатлантическая весть дня (New Transatlantic Agenda), нацеленная для более эффективное трансатлантическое помощь и общее мировое лидерство ЕС и США в разных сферах, начиная после либерализации торговли к безопасности и гуманитарным операциям. Он базировался для Трансатлантической декларации, принятой в 1990 году. Ключевым понятием в сотрудничестве между ЕС и США из этого момента официально признается именно помощь свободной мировой торговле и либерализации мировой экономики. Относительно безопасности, то США согласились широко помогать из ЕС в беспричинно называемых “мягких вопросах”, связанных с терроризмом, организованной преступностью, контрабандой и распространением наркотиков. Таким образом, США не готовые были признать Европейский Союз важной военной силой современности или ближайшего будущего.

Территория Европейского Союза гораздо уступает приманка размеры территории Соединенных Штатов. Население ЕС в 1998 году составляло 375,3 миллиона лиц, населения США - 271,5 миллионов. Густота населения ЕС и США сообразно 300,5 и 72,7 лиц для квадратную милю. Индекс количества природных ресурсов для душу населения сообразно равняется 67 и 265. При этом ВВП их около ровный: ЕС - 8345,9 и США -8230,9 миллиарда долларов в И998 году, который составляет сообразно 22238 и 30316 долларов для душу населения. Таким образом, относительно бедный для ресурсы, все более густонаселенный Европейский Союз, который к тому же не может весь пользоваться преимуществами политического единства, достиг одинакового из США объема ВВП. Это может гнездиться еще одним свидетельствам того, который особенное положение Соединенных Штатов в мире вроде единственного сверхгосударства определяется в первую очередь военным и политическим могуществом.

ЕС и США является двумя наибольшими экономиками в мире, которые вместе составляют около половину всей мировой экономики с ежедневным трансатлантическим торговым и инвестиционным потоком в 1 миллиард долларов. Европейский Союз и Соединены Штаты Америки, кстати данным Европейской Комиссии, является наибольшими торговыми и инвестиционными партнерами друг друга. В 1998 году двусторонняя занятие между ними была осуществлена для сумму 474,7 миллиардов долларов. Объединена частица ЕС и США в мировой торговле составляет около 40%. Инвестиции ЕС в американскую экономику в 1998 году составляли 481,7 миллиардов долларов, или 59% всех иностранных прямых инвестиций в Соединенных Штатах. Прямые инвестиции США в ЕС в порция же году составили 433,7 миллиардов долларов.

Невзирая для огромные суммы товарооборота между ЕС и США, обе стороны применяют значительные протекционистские мероприятия кстати своим фирмам их рынки хорошо защищены уединенно после другого, а споры относительно торговых санкций относительно третьих стран (санкции относительно Ирана и Ливии, а также Кубы 1996 года) и между отдельными компаниями (“банановые войны” и недоразумения относительно генетически модифицированных организмов) нередко не уступают изза масштабностью достигнутым результатам сотрудничества. Существуют некоторые тенденции, которые заботливый беспокоят партнеров-соперников кстати обоих берегах Атлантики. Да, европейцы намного больше, чем американцы, прибегают к государственному контролю над предприятиями, внедряют широкие социальные программы и обычно платят своим работникам наибольшую в мире зарплату. Со своей концепцией социального рынка, которая вполне больше попадает около огонь критики после неоправданно большие социальные расходы, Европейский Союз исподволь становится менее конкурентным для мировом рынке. Он действительно пропагандирует конкуренцию, не поддерживая ее для собственной территории.

В свою очередь, Соединены Штаты Америки, также страдая после самых разнообразных проблем, уверенно показывают лучшие результаты, чем объединена Европа. Они переживают восьмой год своего роста, имея польза ВВП (95/96 гг.) 3,9%, в то эпоха вроде ЕС имел польза 2,8%. Уровень безработицы в США вдвое меньше, чем в Европе (4,5% и 10%; в 1998 г.). При этом Соединенные Штаты создают 3 миллиона новых рабочих мест ежегодно - Западная Европа не смогла организовать столько новых рабочих мест изза последние 10 лет. США также остаются самым молодым обществом развитого капиталистического мира, который для ближайшее будущее лишает их жестких демографических проблем, заранее которыми ЕС стоит сегодня.

Опасности, заранее которыми появляются Соединенные Штаты, кроются именно в их внешне безукоризненном процветании и благосостоянии. Америка - одна из немногих стран мира, которые могут позволить себе легкомысленно жить в долг, не токмо потому, который смогут сей долг возместить, а еще и потому, который никто не сможет его около имеющихся обстоятельствах должным образом взыскать. На ныне Соединенные Штаты потребляют для 2% ВВП больше, чем производят, а в 1999 году их меркантильный прогул превысил 400 миллиардов долларов. В значительной мере такое положение обусловлено господством доллара вроде мировой валюты, если США взамин реальных товаров с успехом расплачиваются зелеными бумажками. Очевидно, который подобное сословие дел является очень выгодным дабы американцев, который в долгосрочной перспективе он может начинать ловушкой. Да, уже ныне капитализация американского рынка составила около 150% (в 1990 году она составляла 70%). Это значит, который номинальное бумажное пышность в полутора раза больше реального. Эти показатели превышают показатели 1929 возраст заранее началом “большой депрессии”.

Еще одним фактором, который вызывает трансатлантическое напряжение, является внедрение единственной европейской валюты евро. Хотя официальная американская место относительно нее довольно благосклонной, такой выступка может заботливый ожесточиться положение доллара вроде мировой валюты и обусловить последующую невозможность дабы Соединенных Штатов жить в кредит, потребляя реальные товары из токмо мира и рассчитываясь изза них токмо бумажными деньгами.

Общий торжественный долг США в автентичный момент составляет около 2 триллиона долларов. Этот фактор, напряженный довольно быстрым сдвигом после доллара к евро вроде альтернативной мировой валюте, а также в сочетании с другими финансово-экономическими факторами, вынужден привести к резкому падению курса доллара, в порция числе и относительно евро. Это, в свою очередь, снизит приятность европейских товаров и повысит конкурентоспособность американских. В любом случае резкие изменения курсов этих двух мощных валют, а также другие нарушения трансатлантической равновесия в финансово-экономической сфере могут негативно отразиться для состоянии мировой экономики и отдельных экономик разных стран. Хотя глобализация, вроде уже отмечалось, имеет сугубо западные истоки, и менее токмо в розбалансуванни современной мировой системы заинтересованные ее теперешние руководители - страны Запада, негативные последствия будут отзываться вполне зависимые после Запада в той или подобный мере страны - а это большая порция мирового содружества. В современных условиях Запад получает значительную порция своих прибылей изза счет третьих стран - если не их беспристрастный эксплуатации, то дискриминации и приведения их в аналогия с западными стандартами. Что же касается глобализации, то она, скорее всего, может начинать опасной дабы Запада токмо в порция случае, если он не довольно способен быть для вершине этого процесса или не сможет защитить себя после конкуренции более молодых и более выносливых и более амбициозных обществ. Это не исключает существования других угрожающих процессов, которые Запад уже ныне не способен успешно контролировать и которые объективно уничтожают его цивилизацию. Идет речь в первую очередь о кризисе старения западных обществ, экологическом кризисе, а также духовном кризисе общества потребления.

Однако заранее лицом таких опасностей Запад не токмо не может достичь своей прежней сплоченности времен “холодной войны”, а наоборот, его члены поминутно находятся в состоянии соперничества между собой. Одним из последних важных шагов в этом смысле стало подписание Соглашения о свободной торговле между ЕС и Мексикой. По Условиям Соглашения, которое вступило в силу 1 июля 2000 года, занятие Европы с Мексикой довольно либерализуемой для 95%, то есть будут сняты около вполне ограничения для пути свободного товарооборота. Кроме расширения своей торговли, которая и беспричинно ведется дюже активно со странами Центральной и Латинской Америки, ЕС преследовал мета обижать барьеры для пути к выходу для американские и канадские рынки, чего его фирмы долго и напрасно стремились. Такой опосредствованный доступ не может двигаться в параллель с беспристрастный свободной торговлей, все дает дерзать европейскому бизнесу реэкспортировать приманка товары после Мексику дальше в Северную Америку. Логический вывод в этой ситуации такой: торговые войны и споры между титанами сомнительно ли будут владеть тенденцию к утиханию, а наоборот, скорее токмо могут усилиться в ближайшем будущем.

История политического Запада дает вполне основания говорить о двусмысленном характере отношений между Западной Европой и США, когда, с одной стороны, заявляется партнерство и порядок груза мирового лидерства, из второго - всем известно пренебрежительное известие Америки к другим странам и мессианское познавание своей роли в мире, ее циничная внешняя политика, двойные стандарты поведения для международной арене. Со своей стороны, Европа отродясь не была настоящим союзником США, тем самым подтверждая мысль, который США не имеет союзников, а токмо клиентов - пользователей американского ядерного щита. Европа нередко довольно споживацки относилась к союзу с Америкой.

При этом грядущее политического Запада выглядит довольно безальтернативно, все не пессимистически, если не придерживаться упорной трансатлантической точки зрения. Как показали последние 10 лет (а особливо положение относительно войны в Ираци), он не ловкий помогать давнопрошедший степень сплоченности и кооперации его членов. Трансформация Запада в качество более открытого сообщества, нацеленного для широкие внешние связки и сотрудничество, является неминуемой. Такая трансформация предопределена вроде процессами изменений в структуре и сущности глобального содружества, беспричинно и изменениями в пределах самого Запада: да, большая градус европейской сдности в результате приведет к более глубокому расколу внутри трансатлантического союза, а изменения в геополитике стратегических интересов Соединенных Штатов отразятся для качестве влияния для ЕС и отношениях с ним в целом. Безопасность Западной Европы вполне больше довольно переходить к сведению европейцев. Можно допустить, который исподволь внутри НАТО западноевропейский военный компонент довольно ворошиться в качество более отделенной военной единицы. На отношениях США - ЕС негативно отразятся и экономические барьеры и протекционизм с обеих сторон.

Однако недостает потребности в создании каких-то новых больших трансатлантических проектов. Так же недостает сомнения в потому, который эффективные рабочие отношения двух сторон необходимы дабы решения проблем вроде в собственных взаимных отношениях, беспричинно и в глобальном масштабе. Другой предупреждение заключается в том, который Европа и Америка не умеют гнездиться ровными партнерами, а теперешнее второстепенное положение абсолютно не устраивает европейцев.

Вне того, дозволительно назвать другие факторы, которые ставят непреодолимые препятствия для пути к современному и будущему трансатлантическому единству. Запад уже давно не может грясти после имени токмо мира - в этом он действительно подошел к пределу своей полезности и пережил те идеи, для которых он держался. Запад вполне больше вступает в разговор с внешним вместе - и это то, который он и вынужден готовить дабы обеспечения своего будущего, - и, возможно, воздержится для грани открытого противостояния с миром, которого он уже ныне боится и которым пытается водить в собственных интересах. Также, пока еще недостает такой угрозы, которая желание могла сплотить западные страны в матерый блок. При имеющейся тенденции к значительной диверсификации угроз, если источники опасности имеют вполне более сложную географию и причины, а также, если гораздо отличается субъективная критика опасностей, недостает оснований дабы общих ответственных действий Запада, после которых довольно гнуться его существование.

В случае Соединенных Штатов дозволительно исполнять противоречивые выводы, их для ныне формально неопровержимое мировое лидерство и беспрецедентное экономическое процветание могут скрывать в себе значительные опасности. Американцы понимают это и понимают всю серьезность вызовов, которые ставит заранее ними измененное мировое содружество. Уже ныне США пытаются обеспечить свое будущее положение вроде единственного сверхгосударства в однополюсной системе мира (требуя выхода НАТО изза приманка территориальные границы, пытаясь закрепить военную и технологическую кабала Западной Европы, усиливая приманка позиции для Ближнем Востоке (Персидский залив), где они уже имеют неопровержимого союзника - Израиль, и для Балканах (Косово), расширяя программу “Партнерство для мира” и тому подобное). Невозможность построения однополюсной системы в современном мире довольно очевидной, учитывая такие значительные государства, вроде Китай, Россия, Индия, а также тот же ЕС. Но приблизиться к ситуации мировой гегемонии может общество США и Западной Европы, который, вроде видим, находится в довольно неоднозначном состоянии. Цена такого союза, вне необходимости предоставить Западной Европе большие выгоды после него и статус равноправного партнера, требует значительного изменения общественного сознания вроде американцев, беспричинно и европейцев. Попытка внедрить вполне эти изменения может наведаться США запланированы результаты, все может и создать наиболее сильного и непримиримого соперника Америке. Однако, вступая в XXI век, американцы должны большое желание исполнять его еще одним “американским” или “трансатлантическим веком”.

Афро-азийский блок и страны Латинской Америки – неизвестна величина международной политики.

В политической литературе разных стран поминутно подчеркивается достоинство тех государств, которые не связанные ни с каким блоком, все которые, невзирая для особенный политический нейтралитет, имеют дюже большое влияние не развитие событий в мире, а в частности для политику отдельных блоков.

Неприсоединившиеся государства, к которым засчитывают встарь всего, государства Азии, Африки и Латинской Америки не образуют какой-то настоящий блок, который эпоха после времени посещают международные конференции и занимают коллективное положение к тем других мировых событий ли (для примера стоит жениться который желание их единодушное критика американской агрессии в Ирак).

Вильям Дж. Карлетон дает такую оценку “миру нейтральных” в своей книге “Революция в американской внешней политике”: ”Нейтралисты настаивают для том, который они не являются ни блоком, ни даже третьей силой и который они не думают организовываться милитарный в противовес то ли России, или визави Запада. Они осуждают военные союзы и комбинации, которые выплывают из баланса сил, утверждая, который это влияет для рост международного напряжения и может повлечь взрыв войны. Они осудили гонки в вооружении, добиваясь запрещения испытаний термоядерного оружия. Они заявили, который стремятся защищать в стороне обе сторон, которые хотели желание гнездиться посредниками между ними и искать “действительные пути” к миру”. Из внимания для особенный фасон государств, которые принадлежат к группе нейтральных, их политика должна довольно выразительную тенденцию обозначать негативное известие к западному блоку, мол, сей блок объединяет прежние колониальные империи, которые стремятся в измененной форме продолжать извлекать приманка прежние колонии. Этот антиколониализм и антиимперализм пытается пользоваться Россия, декларируя свою полную согласие с политикой неприсоединившихся государств.

Относительно исламского мира, то он в целом и фундаменталистские течения в его среде занимают более взвешенную позицию во внешней политике, чем США или Россия из КНР, отбрасывают сепаратизм и хаотическую силовую политику ( изза исключением террористических организаций). А в целом национализм во внешней политике этих стран в последнее эпоха затормозил в своем развитию.

Выводы

Современный национализм европейских государств и братский национализм вроде мировое явление в последнее эпоха приобрел значительное развитие. В повторение этого дозволительно навести полоса примеров успеха европейского национализма. Это и покровительство австрийской Партии Свободы в правительстве, значимая победа для выборах Народной партии К.Блохера в Швейцарии, рост влияния Vlaams Blok в Бельгии успехи датских и шведских националистов, в соседней Румынии в ноябре в 2000 г. категория "За Большую Румынию” получила 22% голосов избирателей; ее воротила К.Тудор получил 30% голосов для президенских выборах, возвышение популярности Национального Фронта и его лидера Ле Пена во Франции, победа партии Пима Фортайна для выборах в Нидерландах. В чем же причины успеха?

Этот предупреждение нуждается в совершенных исследований, все уже ныне дозволительно отметить, который успехи в этих государствах заключаются в единстве всех националистов. Взглянув для программные принципы австрийской Партии Свободы, довольно отметить изрядно ее важных пунктов, дабы понять причины его привлекательности:

Пункт 1 "Свобода - наивысшее монополия каждого человека”;

П. 2: "Человеческое высота неприкосновенно”;

П.З: "Сначала Австрия”; П.5: "Христианство - основа Европы”;

П. 12: "Семья - сходство поколений”;

П.Из: "Защиту окружающую среды”;

П.15: "Свободные фермеры - культивирование земли”.

Следовательно, здесь становится понятно, для чем расставляют акценты австрийские националисты.

Е.Смит, уединенно из самых известных западных исследователей национализма отмечает, который стержневая вывод национализма является чем-то большим изза простую "доктрину воли” и состоит из нескольких основных утверждений: 1 - человечество естественным образом разделяется для нации; 2 - каждая нация имеет особенный автократический характер; 3 - источником всей политической господство является нация, коллектив в целом; 4 - для свободы и самого осуществления особа должны сличать себя с нацией; 5 - нации могут реализовать себя токмо в их собственных государствах; 6 - любовь нации-государству превосходит другие преданности; 7 - важнейшим условием всемирной свободы и гармонии является крепость национального государства.

Национализм, в понимании Е.Смита - это виденье будущего, которое возвращает человеку ее сущность, ее устоявшийся уловка жизни и бытия, который был когда-то ее безоговорочным естественным правом. Он не является и механической привязкой, в цепи поколений прошлого к будущему, ни эволюцией традиционного в новочасне. Он является атакой и для традицию и для модернизм в той мере, в которой они притемнюють и искажают настоящую связь человека с природой и со своими ближними.

Остается токмо выразить жалко кстати поводу того, который ни эти теоретико-правови нормы, ни настоящие документы, невзирая для всю свою категорическую однозначность, не имеют действительно обязательной силы дабы тех, кого они касаются, и применяются они избирательно и в зависимости после тех действительно геополитических интересов "сильных мира этого” и заинтересованных сторон. Очень красноречивым в этом отношении одно из правил, который им руководствуется Верховный Суд США: "Кто является сувереном де-юре или де-факто над территорией - это не правовой, а политический вопрос”.

Кроме того стоит отметить, который для современном этапе развития нация, которая борется изза свое самоопределение, может токмо самостоятельной победой в борьбе с привлечением всех возможных средств реализовать это право. Ни для какие реплики международного содружества внимания вертеть не нужно, поскольку оно принимает в особенный круг всех победителей без разбора, невзирая для то, который однажды нарушил круг из этих победителей права человека в прошлом. К кругу Геополитический выбор Украины: синдром суммы разнонаправленных векторов. // Молодая нация. – 2000. – спецвыпуск. – с.185 – 194.

Кондратенко С. Золотий миллиард. // Ого. – 2001. – 8 октября. – с. 4.

Костенко Ю. “Украинский вектор” в политике Запада. // Универсум. - №1 – 2. – с. 13 – 15.

Кузе Т. Национальна безопасность Украины. // Войско Украины. – 1994. - №4-5. – 158 с.

Куруджи Ю. Французские националисты в Украине. // Украина молода. – 2001. – 7 апреля. – с.5.

Мельник Ю. Захидна Европа – США: международные недоразумения и противоречия в отношениях трансатлантического партнерства. // Молодая нация. – 2000. - №3. – с.18 – 54.

Мовчан П. Не боимся национализма и почему Кучма не учится в Ярузельского? // Украина молода. – 2002. – 10 октября. – с. 10.

Осташ И. У росии появилась ностальгия изза “послушной” Украиной. // Украина молода. – 2000. – 10 февраля. – с. 5.

Пайфер С., Паскуаль К. Заявка Украины для решающее губерния в истории. // Универсум. – 2002. – №1-2. – с. 14 – 20.

Сен А. Мерси, Баку! // Украина молода. – 2000. – 15 марта. – с.5.

Смит Е. Доктрина и ее критика: Пер. из англ. // Национализм. Антология. – К.: Факел, 2000. – с. 235 – 254.

Сосновский М. Украина для международной арене 1945 – 1965. Проблемы и перспективы украинской внешней политики. – Торонто, 1966. – 272с.

Стефанеску Б. Про “хорошие” и “плохие” национализми: Пер. из англ. // Национализм. Антология. – К.: Факел, 2000. – с. 704 – 724.

Харахаш Б. Национальне самоопределение и территориальная целостность. // Переход – ІV. – 2001. – №1. – с. 51 – 58.

Черноус С. Протиракетний парасоль. // Украина молода. – 2000. – 21 ноября. – с.5.