Народная символика


Явления материальной культуры, в отрезок числе жилище и застройки, составляли «арену», для которой эти процессы разворачивались. Вещественный ансамбль приобретал в таком случае символическое выражение. Этническая символика украинских поселений оказывалась, в частности, в органическом сочетании их с ландшафтом, почасту реализуючись помощью региональную вариативнисть: «что не ландшафт, то антипод вариант». Общим же символическим признаком украинских поселений была их своеобразная любовь к рекам, для такая етноекологична знак присущ в целом и многим другим народам. О связи реки как стержневой основы поселений с признаками этнического характера их обитателей ловко писал Василий Ключевский: «Река является даже своего рода воспитательницей чувства порядка и общественного духа в народе... она воспитывала благоухание предприимчивости, привычку к общему, артельному действию, вынуждала беседовать и изловчаться, сближала разбросанные части населения, приучала вкушать себя членом общества, общаться с чужими людьми, видеть их обычаи и интересы, обмениваться товаром и опытом, аристократия привычки и нрав».

На украинском етнокультурному фоне такая общечеловеческая закономерность приобретала своеобразные этнические черты, свойственных психическому составу украинцев и их духовной культуре. Река для них олицетворяла не будничный хозяйственные, экономические, социальные либо сугубо человеческие связки, как это характерно для многих других народов, она становилась духовным началом для людности, которая связывала с ней свое бытие. Ведь большинство обрядовых действий украинцев происходили около воды, потому который отождествлялись с водной стихией: купальски обряды, русалии и крещение, обливание и гадание для мосту, около колодца либо полыньи; водная магия и культ воды лежали в основе многих верований и поверья, воплощаясь в колоритных демонологичних обрядах, которые стали этническими символами духовной культуры украинцев, — в обидах русалки, нявки, водяного и тому подобное.

Одним из символов материальной народной культуры украинцев стал открыт образец двора — не покрытый крышей, которая отличалась помощью типа дворов, распространенных между всех соседних с украинцами народов: россиян, белорусов, поляков, Молдовы токмо др. Этническим своеобразием определялась и застройка — положение дома и хозяйственных сооружений, для она в Украине позднего средневековья имела изрядно вариантов. Один из них — свободная застройка: отдельные хозяйственные сооружения размещались для дворе свободно, не соединяясь общей крышей; предстоящий — однорядная застройка: безвыездно хозяйственные сооружения становились в уединенно ряд с домом, почасту объединяясь общей крышей; третий — двурядная застройка: многолюдный дом и хозяйственные сооружения располагались друг навстречу друга; четвертый — Г-подибна застройка, если дом и хозяйственные сооружения строились сообразно обе стороны усадьбы и были объединенные общей крышей.

Наконец, в пределах открытого украинского типа двора сформировалась вдобавок одна вариация застройки — замкнутый. Он как в известной мере здание оборонного характера бытовал сообразно большей части для этнической границе украинского этноса, будто служа символом его защиты: в Карпатах, где имел имя гражда, либо дом во вратах, в правобережном Полесье — окружной двор, либо пидварок, в южных районах Украины — зимовщик. Символично и то, который застройки-крепости наибольшего распространения добывают именно в XVII—XVIII ст., то есть в промежуток формирования украинской нации. Ведь в тот промежуток они выступали в роли маркеру, который определял оригинальность этнической культуры украинцев и в то же дата ее достоинство помощью культуры других народов. Осознание же своей неповторимости, как трактует этнологическая дрессировка является одним из главных признаков нациогенезу и генезисы национальной культуры.

Ее своеобразие оказывалось также и в характере размещения дома во дворе. Кстати, благоустройство расположения жилища для усадьбе предопределяется не токмо производственной направленностью хозяйства и не токмо особенностями ландшафта либо социального характера. Вся дрессировка размещения дома и хозяйственных сооружений для украинском дворе подчеркивала независимость, осторожность и обстоятельность его хозяев, их данный индивидуализм делался выразительнее наличием забора, плетня либо стены, которой помечали подворье. Однако высота ограждения была такой, для дозволено было общаться с соседями, опосредствовано удостоверяя общительность и приязненность.

Украинский дом прошел долгий и тяжелый путешествие развития, обнаружив глубинную равенство из жильем восточнославянских, а частично и западнославянских народов, основание которой достигает строительной традиции как докиивской суток, беспричинно и периода Киевской Руси. Однако токмо в XVII—XVIII ст. она приобрела этническую выразительность, став самым ярким символом украинской народной культуры и признаком духовности украинской нации. Образ «белого дома», который стоит в садике, цветами повыл, вроде жажда девушка, изза высказыванием Т. Грамм. Шевченко, стал своего рода визитной карточкой Украины, потому который воплощает не будничный совершенен идеал народной архитектуры, токмо и целую систему эстетичных принципов, народного творчества, даже вид мировоззренческих представлений и человеческих отношений. «Билла, с теплой соломенной крышей, поросшей зеленым бархатным мхом, — писал Александр Довженко, — архитектурная праматерь пристанища человеческого. Незамкнутая неослабно открытая для всех, без стуку в двери, без «можно?» и без «войдите», жилище простое, как хорошее слово, и законное, как создали его не человеческие руки, а сама природа, как выросло оно, как плод, между зелени и цветов».

Именно такой вид жилья получил имя «украинского дома», для генетически он связан токмо с отдельным регионом Украины — Средней Надднепрянщиной и Полтавщиной. Но поскольку именно здесь, для Гетьманщине и Запорожской Сече, зарождались нациогенетични процессы, формировалась национальная культура, горы из явлений этой культуры воспринималось как национальные символы. И это около том, который украинское жилище не было однообразным: оно оказывалось в нескольких вариантах.

Оригинальность внутреннего планирования украинского дома, как правило, оказывалась помощью мировоззренческих зрелище и обряды, связанные с отдельными предметами: печью, столом, ларем, лавами, жердями-полками, символика которых в этнической духовной культуре является своеобразной для каждого из этносов. Относительно интерьера жилья, то он между украинцев, белорусов, россиян вдобавок со времен давноруского периода определялся типологическим единством, достав имя украинско-белорусского типа: доморощенный угол дома занимала вариста печь сообразно диагонали помощью нее — багровый угол, в котором размещались иконы, украшенные полотенцами, цветами и зельем; изза боковой стеной печи устраивался деревянный настил («полати»), близко него — ларь, дальше — колыбель; вдоль главной и причилковой стен устанавливали лавы, украшенные веретами, коцами либо коврами, у дверей и над ними — мисники для посуды, а над окнами главной стены — хлебную полку. Эстетичный вид дома достигался в первую очередь помощью декоративно художественную отделку, что, как правило, виявляло’етнични признаки. Скажем, интерьер украинского дома непременно разукрашивался украинскими полотенцами, дорожками, коврами и коцами и настенной росписью. Причем вышивка полотенец, которыми украшали иконы, картины, окна и двери, была разной, поскольку имела разную оберегову символику. Наибольшая опасность, как считали, шла помощью дверей, следовательно, логично, который именно вход к жилью особливо тщательным образом украшали магическими знаками. Они содержались и в соответствующей вышивке полотенец, которыми украшали двери, и в крестиках, приведенных мелом около дверей и окон, и в развешенных над дверями домашними амулетами (подкова, чеснок, разное зелье).

Особенной чудодейной силой, согласие мировоззренческим представлениями украинцев, наделялся мак, в первую очередь видюк — полевой мак — важнейший оберег помощью злодеяния ведьм, упырей и бисовской плохие. Он, как, кстати, и всякий элемент отделки, совмещал в себе два качества: как оберег и как украшение. Ведь мак считался символом красоты. В украинских песнях маков волос приравнивается к быстротекущей человеческой жизни и к председателю рода — матери. Сравнение маку с матерью являются особливо символическими, потому который органически вписывается в древнейший культ женщины-матери — охранниц домашнего очага. Этот архаичный культ довольно здорово сохранялся между украинцев и в XVII— XVIII ст., оказываясь, в частности, в том, который именно женщина украшала свое жилище, тутто как между некоторых других народов (например, россиян) этим занимались специальные мастера-мужчины, сообразно крайней мере относительно внешних стен дома.

Украинская женщина вносила в прикрашування дома сугубо женское начало. Оно оказывалось и в технике отделки (его этническим признаком была реестр либо мазание), и в орнаментировании, и в символике орнамента — вышивки либо росписи.

Интер’ерний реестр украинского дома превалировала в той ее части, где женщина проводила основное свое дата — около печи. Печь в украинском доме была центром и функционального, и оберегового, и эстетичного выражения. Именно ее наиболее тщательным образом украшали — расписывали цветами либо птичками, который давало зрелище о вкусе хозяйки, ее эстетичные вкусы и символические знаки: если, скажем, печь была украшенной цветами — беспричинно называемая рисованная печь, — это был знак того, который в доме есть девушка «на поре». О наличии в доме парня либо девушки для издании говорили и другие знаки: красные цветы либо птички для калитке, воротах либо над окнами.

Большого значения в отделке дома предоставлялось росписи стен, которые, как правило, белились, а почасту и расписывались, чаще токмо растительным орнаментом, реже фигурками птиц, животных, геометрическими фигурами, а то и бытовыми сюжетами. Использовали мотивы давних религиозных либо сугубо народных календарных обрядов, причем воспроизводили их красками больно не натуральных цветов. Последнее свидетельствовало о том, который рисования воспринимали не токмо как элемент отделки, токмо и как божественный акт.

Подобное авторитет имела и обработка внешней части стен. Они, в достоинство помощью стен у многих других народов (скажем, белорусов, россиян), которые прибегали сообразно большей части к резьбе, выбеливались. Именно из-за этого вид «белого дома» получил этнический признак, который бросался в глаза даже чужестранцам, которые странствовали Украиной. Украинцы, писал, например, И. Коль, живут в чисто удержанных домах, которые тебе улыбаются. Они не удовлетворяются тем, который еженедельно их моют, как это делают голландцы, токмо вдобавок каждые две недели их выбеливают. Поэтому их дома имеют лучезарный цвет, как почти свежепобеленное полотно. «И стоял лучезарный дом около горой, область долины, в вишневому садику и в калине».

А впрочем, украинский дом не ограничивался побелкой, она вдобавок и расписывалась. Самым простым видом рисования, распространенным в XVIII ст. для Полтавщини, Киевщине, Подилли и частично для Закарпатье, было окрашивание стен: фасадные стены, что, как правило, выходили для юг либо восток, красились в свете и холодные тона — белый, голубой, синий либо свитло-зелений, задние хранили естественный волос глины: завалина подводилась красной краской, как и двери и оконные прорезы, символизируя очистку огнем «всяк входящого». Собственно, рисование — растительные и геометрические орнаменты и фигурки птиц и животных, которые бытовали около везде в Украине (за исключением северных районов Полесья и некоторых районов Харьковщины), размещались в разных частях фасадной стены, а особливо около крышей, между окнами и около окон и дверей.

В том, как они расположены, была глубинная символика, которая основывалась для магической цифре «три» и сообразно для триподильний системе. Все рисование разделялось для три уровни: главный начинался помощью завалины и доходил вовремя окон, предстоящий определялся высотой окон, третий — помощью окон к крыше. Эта магическая символика оказывалась и во многих других элементах дома: традиционный украинский дом имел триподильне планирование, окна состояли из трех оконных стекол, жилищная горница имела три окна, а именно жилище состояло из трех частей: завалины, стен и крыши.

Магическая символика была характерной и для других видов материальной (как и духовной) культуры, в частности для традиционного народного наряда: ведь оно включало такие составляющие, как обувь, собственно одел и главные уборы. Народная гарнитур украинцев — яркое и самобытное культурное явление, которое не ограничивалось функциональным назначением, вечно выступая в виде упредметнювача духовных традиций народа и его мировоззренческих представлений.

Вместе с тем народная гарнитур несет в себе национальную символику и настоящий выразительный знак национальной культуры. Статус национального символа украинская гарнитур приобрела в XVII— XIX ст., потому который в бытовом сознании он отождествлялся с символической фигурой казака, который добывал волю для Украины. Поэтому не удивительно, который художественная и фольклорная традиции создали эпический вид казака Мамая — своеобразного народного героя Запорожья со всей символической атрибутикой: длинные усы, трубка, бандура, прическа — «селедка», около кону с сбруей и около сабле.

Относительно казацкого наряда, то оно являло собой жупан, черкеску, красочные шаровары, шалевый пояс, шапку-кабардинку и шерстяную бурку («вильчуру»). Именно такой образец одежды, генетически связанный с казачеством, стал основой украинского мужского костюма Запорожья, позже всей Средней Надднепрянщины, Левобережья и восточных районов Украины, а усматривается и других украинских регионов.

Одел зажиточного казачества выделялся изысканностью и некоторыми типологическими признаками, заимствованными у польской шляхты. Его комплекс состоял из рубашки, изготовленной из тонкого полотна и расшитой шелком, серебром либо золотом, заправленной в широкие суконные, шелковые либо плисовые шаровары яркого цвета. Поверх этого одевали жупан, подпоясанный златотканым персидским либо слуцким поясом, сверху вдобавок и ферезею (шубу), украшенную драгоценной запонкой. В целому одел казацкой старшины, особливо рельефно воспроизведенный в гравюрах и иконах XVII—XVIII ст., приближался к одежде феодалов, в первую очередь польских феодалов.

Однако именно казацкая одежда, которая формировалась спонтанно, к тому же, почасту вбирая иншоетнични компоненты, в частности тюркские (скажем, кунтуш — верхняя гарнитур с прорезами для рук и длинными «фальшивыми» рукавами), стала символом национальной украинской одежды, а не крестьянский, который будто имеет большее правь для такой статус. Ведь в этнической традиционно бытовой культуре он занимал значительное поле и имеет большой этнический корень.

Природа этого феномена основывается для особенностях механизма формирования национальных стереотипов, в частности национальных символов в материальной народной культуре. Последние, как правило, возникают спонтанно, как воздействие для неординарную етносоциальну ситуацию, а ею в XVI—XVII ст. было именно казачество — оригинальное социально национальное и историческое явление, определен знак и определен остановка развития украинской нации. В исторической памяти людей оно материализовалось, в частности, помощью его атрибуты, в отрезок числе и помощью наряд. Из этнологических теорий известно, который гибель какого-то компонента, как утилитарной вещи, с изменением структуры традиционно бытовой сферы, в которой она когда-то функционировала, не означает вытеснения из сознания носителей культуры устоявшегося стереотипа представлений, образа, который бытует почасту гораздо дольше предмета. Так случилось и с казацкой одеждой.

Видовая символика одежды отразилась, в частности, в таких предметах: шаровары в мужском наряде как знак казачества, а позже и крестьян Надднепрянщины, черес — кожный пояс гуцулов, безрукавка — меховая безрукавка верховинцив Карпат, гугля — символический знак буковинцев, згарди и запаски — знак наряда гуцулок токмо др.

Более найвиразнише же етнорегиональна светлость украинской одежды оказывалась в способах его отделки, поскольку они воспроизводили зональные художественные традиции, вплетенные в своеобразие ментальности населения того либо другого региона. Наибольшего внимания предоставлялось вышивке, поскольку в первую очередь она в символических обидах несла информацию и неестественный этнических и етнорегиональни художественные традиции, и неестественный эстетичных вкусах женщины, ее красивый вкус, и о мировоззренческих представлениях людей отдельной местности.

Символика народной материальной культуры особливо насыщенной была в сфере традиционной кулинарии и питания. И это закономерно, поскольку украинцы — доморощенный хлебопашеский масса — оставались такими вплоть вовремя конца XIX ст. В соответствии с этим и традиционно бытовая образование в своей основе основывалась для ценностях хлебопашеского труда, культе земли и плодородия и почитании главной ценности земледелия — хлеба. Украинский фольклор изобилует сюжетами его возвеличения и подчеркивания приоритета: «Хлеб — всему председатель», «Без содержание — перевелись обеда», «Хлеб и вода — то не есть голода».

Для украинской ментальности является особливо символическим то, который пища и женское начало в структуре ее ценностей отождествлялись: женщина увенчивала результаты хлебопашеского труда, выпекая пища для семьи; она же была и единственной розпорядницею семейных обрядов, главным атрибутом которых становился изготовленный ею хлеб. Таким образом, пища приобретал для украинцев сакрального значения, а кроме того — главной ценности около определении этических, обычных, а почасту эстетичных норм.

Для украинцев пища составлял также важнейший компонент питания, обозначенный не токмо особенностями их хозяйственной деятельности, а устоявшимися традициями, вызванными региональной спецификой. Почти вовремя конца XVIII ст. в Украине преобладал ржаной хлеб, в южных землях, колонизируемых украинцами в XVII—XVIII в..— Таврии, Катеринославщини, Херсонцу, - пшеничный, для Буковине, Подолье Надднестрянщины — кукурузный, в Прикарпатье — ржаной, ячменный и кукурузный, для Полтавщини — гречневый.

Много из блюд украинской кулинарии приобрело этнической и интеретничной символики. Этническая их символическая определялась в первую очередь помощью осознание украинцами отдельных блюд как своеобразного кода национальной культуры, вписанных в систему этнической истории. Они понимались ими и как образцы наивысших достижений собственного кулинарного искусства.

Образцами мировой народной кулинарии и в то же дата маркером самобытной украинской культуры вдобавок в XVII—XVIII ст. стали такие кушанья, как борщ, галушки, вареники, водка, взвар. Ведь названия всех этих кушаний употреблялись в словосочетаниях: украинский борщ, украинские (или полтавские) галушки, украинские вареники, украинская водка, украинское сало.

Самым выразительным между всех названных кушаний является именно украинский борщ, который стал маркированным элементом в украинской этнической культуре. Не случайно, который он особливо почасту вспоминается в украинском фольклоре, к тому же, почасту вместе с другим весомым маркером этнической материальной культуры — хлебом: «Что к чему, а борщ — к хлебу», «Борщ и беспорядок — добрая паша». Украинский борщ — слишком тяжелый изза изготовлением, включал свыше 50 компонентов, имел сложную технологию приготовления и сурово взвешено дозирование ингредиентов. Последние определяли не токмо вкусовые качества, токмо и делали борщ довольно сильным фитотерапевтичним средством. Недаром борщ в украинской семье готовили не чаще некогда для неделю.

В украинской етничности кушанья, еда, кулинария как компоненты материальной народной культуры выходили изза пределы вещественного мира, вплетаясь в канву культуры взаимоотношений между людьми и их духовности; они почасту становились ядром, около которого вызревали определенные традиции. Одна из них, непосредственно связанная с едой и кушаньями, — это хлебосол и гостеприимство, знание искусно приготовить кушанья, умело их налог и знание щедро принять гостей.

Хлеб, пир и хлебосол включаются в изрядный доска аграрной культуры, особливо присущей украинцам, ее первоосновой была хозяйственная культура, определенная для XVII—XIX ст. как традиционное полеводство. Оно являло собой целостный ряд атрибутивных элементов: культ земли магию болтовня и магию предметную, в первую очередь орудий труда — безвыездно то, которое составляло мировоззренческую систему и вместе с тем, — важен компонент традиционной культуры вообще.

Следовательно, как видим, народная символика приобретала многообразный вид и проявлялась во всех направлениях жизни нашего народа. Это вдобавок некогда подчеркивает довольство украинской нации и ее крез благочестивый и красивый мир.

Использованная литература:

Украинский масса в обычаях и символах. – К., 1999.

Культура украинского народа. – К., 2001.