Марко Вовчек - основоположник прозы воеже детей


Величайшая украинская писательница-демократка Марко Вовчек пришла в литературу в конце пятидесятых годов прошлого века. Идейными вдохновителями, настоящими обладателями дум передовых людей в России и Украине в те годы были революционные демократы, большие просветители Герцен, Шевченко, Чернишевский, Добролюбов, Некрасов, Салтиков-щедрин. Ясное дело, который в первых рассказах Марка Вовчка вышли ярких образов протестантов, бунтарей, откровенных смелых борцов насупротив крепостничества. Ее герои здесь – это, сообразно большей части, мягкие, унылые и даже внешне покорные люди. Не ввек и господа-крепостники выступают откровенными, жестокими, своевольными самодурами. О кое-ком из них дозволительно подумать, который они добре, гуманные господа. Но власть рассказов Марка Вовчка раскрывается не столько в характерах героев, которые, сообразно большей части, едва начерчены, даже не в отдельных, хоть и очень правдивых, картинах талантливо выхваченных из глубин народной жизни, а в могучему дыханию в них народной ненависти к системе крепостника в целом, со всеми ее порождениями: с подневольной, лишенной радости, трудом; с полным бесправием трудящегося человека; с нахальным произволом выродившихся крепостников и их прихвоснив; с ужасной, малоспособный коснистю, около корой которой были скованы бессмертные творческие силы народа.

Марко Вовчек в “Народных рассказах” высоко поднесла здоровую преподавание представителей народа, целостность их характеров, верность в любви и дружбе, честность, годность для самопожертвование во имя интересов другого человека, которого постигло горе, и невгасне старание к воле какого не убивает даже смерть.

С предпочтительно большим чувством и любовью она писала о женщине. Нежные, ласковые матери; верные в любви девушки; искренние, сердечные подруги; добре, любящие сестер; чистые, непорочные девушки-подростки – всетаки они преисполнены той привлекательной красоты и душевного благородства, которые улица обессмертил в своей поэзии.

В феврале 1858 возраст “Народные рассказы” попали в руки Шевченко, что, возвращаясь из ссылки и ожидая разрешения для въезд в столицу, повинен был скольконибудь месяцев жить в Нижнем Новгороде. Рассказ Марка Вовчка очень ему понравились. 18 февраля он написал в “Журнале”: “Не обходим довольно эгей извещать письмо и благо дар ее изза доставленую веселье чтением ее вдохновенной книги”.

В одном из свидетельств тех времен вспоминается, который Марко Вовчек обратилась с листовой просьбой к Шевченко исправить что-либо в ее новой повести, всетаки он вовсе не дал для это согласие, мотивируя совершенством ее произведений.

Между Шевченко и Марком Вовчком была резвая переписка, которая не прекращалась вплоть предварительно смерти большого поэта.

С конца 1858 г. Шевченко стал ближайшим советчиком Марка Вовчка, взял для себя всетаки бремя в деле переводов и издания ее произведений. Российские рассказы Марка Вовчка бережливый не уступают перед украинскими. Через два возраст после первой публикации их в “Русаком Вестнике” Добролюбов дал высокую оценку им в своей статье “Черты воеже характеристики руского простонародья”. Он очень похвально отозвался о Марке Вовчка, вроде сравнительный авторе рассказов из жизни россиян и украинцев, отметив: “У нас вышли причин разъединения с малороссийским народом!” Он считал, который “Марко Вовчко, в своих простых и правдивых рассказах, есть вероятно зачинщик и очень гнуткий воин насупротив остатков крепостничества в общественной жизни и быту. Обстоятельно рассматривая поверье “Маша”, “Игрушечка”, “Саша”, “Екатерина”, “Купеческая дочь” всетаки др., говорил Добролюбов: “из этих очерков появляется перед нами фасон руской простого человека, какой сохранил основные черты приманка между всех збезличуючих, притесняющих, убиваючих отношений, которым он подлежал в путь нескольких веков”. Особенно высоко оценил он поверье “Маша” и “Игрушечка”.

С 1859 предварительно 1863 г. появились немало произведений Марка Вовчка, писаных украинским и российским языками. За рубежом она закончила “Ледащицю” и “Проходимец”, написала повести “Три доли”, “От себя не убежишь” (“Павел Чернокрил”), “Лимеривну” социальная трагедия, талантливого, с вместительный художественной силой раскрытая писательницей в рассказе “Ледащиця”, звучит вроде жестокий заключение над системой крепостника и всеми ее порождениями в жизни и быту тогдашнего села.

В рассказе “Два сыновья” Марко Вовчек правдиво изобразила солдатство, которое было тяжелым наказанием воеже крестьянства. Мать-вдова двух синел Андрийка и Василия. Когда сыновья пришли к возрасту, их забрали в солдаты. Андрей где-то погиб, а Василий, с подорванным солдатством здоровьем, вернулся к матери... умирать. После смерти Василия старая мать доживает возраста в одиночестве. “Живую... смотрю, вроде вилла валится. Слышу, который и сама пылью покрываюсь, - как-то дурнишаю, как-то туманюсь, вроде будто живая в землю вхожу”. В этих словах дана обобщенная картина того, каким тяжелым лихолетием воеже народа была крепостник порядок и к каким страшным последствиям она привела крестьянство.

Показательные жизни наймитства и жестокой эксплуатации его кулаками Марко Вовчек уделила суть внимание в сказке “Девять братьев и десятая сестриця Галя”. Сказочный, романтичный план здесь имеет сугубо литературный характер. Основой произведения является суровая быль о нищей жизни крестьянской семьи в переформений период. Друг сообразно другу подрастают вдовини сыновья, друг сообразно другу, едва став для ноги, они идут в работы сообразно найму, испытывая жестокое скитание у мироедов-хозяев – хлебороба, портного, бахчевника. Хоть вроде тяжело они работают, всетаки гаснуть из бедности не могут.

Салтиков-щедрин, непременно оценивая эту сказку, правильно отметил, который суть веса ее лежит в показе невозможности крестьянской семьи “естественным посредством выбиться” из бедности. “Стремление привыкать с жизнью, начинать для единомыслие с ним, - писал Салтиков-щедрин, - изобразил актер довольно живо, но, понятно, который всетаки этих несмелых попыток не имеют ни одного успеха, потому который долголетие желающая признает исключительно того, который появляется с правом владеть над ним, а весь не того, который ищет способа примоститися к нему без всякого права. Очевидно, сей конечный есть не который другое, вроде отвратителен писатель и критический подхалим. Автор очень хорошо понимаю это и потому, показав героям своим всю ницисть таких лицемерных средств, приводит их к потребности искать другого выхода из гнетущего положения, выхода не лицемерного, всетаки в то же эра и не весь естественного. Но неестественность эта почему-то кажется весь естественной, и лектор не сетует для нее”. (Рецензия в “Современнике”, в 1864 г. №1).

Брать совершенно отчаявшись в возможности собственным трудом сообразно работам сообразно найму гаснуть из беспросветной бедности, стали разбойниками. Следовательно новая, капиталистическая действительность, беспричинно же, вроде и крепостник, жестоко убивала всетаки здоровое, высоконравственное в натуре трудящегося человека, толкала для такие поступки, которые не выплывали из самой ее природы. Впоследствии эту тему поставил и талантливо развязал Панас Мирный в своем социальном романе “Пропащая сила”, alias “Разве ревут волы, вроде ясли полны”.

Романтичный план недоумение “Девять братьев и десятую сестриця Галю” в известной мере связал руки писателю и не дал ей дерзать для полную силу весь осветить важную социальную тему. “Мелодраматический конец, приделанный к сказке, - писал Салтиков-щедрин, - гораздо вредит ее простоте... Дело открыто могло желание привыкать и без трогательных сцен, которые сопровождают тройную смерть: Гали, ее мужа и брата”. Высоко оценивая кляузы писательницы, Салтиков-щедрин непременно повинен был основания выразить гнев с того, который сей кляузы не был весь осуществлен в произведении.

За рубежом Марко Вовчек написала скольконибудь произведений для исторические темы (“Невильничка”, “Маруся”, “Кармелюк”), начала повести “Сава Чалий” и “Гайдамаки” (остались незаконченными). Большой барыш писательницы к истории Украины возник вдобавок в немиривский пролет ее жизни и деятельности. Тогда и после она читала исторические труды Бантиш-каменского, М.Костомарова, М.Марковича, изучала акты из истории Украины, интересовалась историческими песнями, легендами и переводами. Во эра ее работы над историческими песнями, легендами и переводами. Во эра ее работы над историческими произведениями ей кое-чем помогал О.Маркович, посылая нужные материалы. Хоть Марко Вовчек пользовалась источниками помещицкой историографии, всетаки не была в ее плену, а во многих моментах сумела подняться гораздо выше над ее уровнем. В историческом прошлом Украины писательницу больше исключительно интересовали героические страницы борьбы народа насупротив иностранных захватчиков и барской неволи. Герои ее исторический произведений – пылкие патриоты родины, верные сыновья и дочери народа, выразители и защитники его интересов.

Наиболее ценным и художественно совершенным произведением для историческую тему, выдающимся и смелым для то эра есть книга “Кармелюк” (впервые была напечатана во Львовском журнале “Правда” в 1867 г.). Имя славного вожака крестьянского восстания для Подилли (1813-1835 гг.) Устима Кармалюка было запрещено вспоминать в прессе, и помещицкая историография весь обходила его молчаниям. Марко Вовчек впервые сказала искреннее, вдохновенное и во многих моментах правдивое речение о пылком борце насупротив системы крепостника Устима Кармалюка. Его икона писательница изображает, идя сообразно фольклорным источникам. Мужественный, честный, смелый, непримиримий в борьбе насупротив барства, бдительный к народному горю, ломкий и честный с друзьями, ломкий с родными, - таким жил в памяти народа Кармалюк и таким его показала Марко Вовчек. “Везде, говорит, - везде, где я не пойду, где не поеду, везде вижу убогих людей, бедолаг трудолюбивых, и гордых богачей, жестоких господ над ними. Вот который мою душу разрывает! вот который мое душа розшарпуе!” Так говорит Кармалюк к матерям, перед тем вроде начать борьбу с барством. “Они заслоняют спокойствие бедному мужчине”, - гневно бросает он, глядя для барские дворцы. “Я не сношу человеческую беду и вбожества! Я повинен потому предотвратить!” – пылко, вовсе говорит он жене. А изза эра какой-то персона услышали его песню – клич к борьбе с богачами. “И нашлись между людьми, который изригалися для сей клич и останавливались, чигаючи вроде будто хорошего спасенного суда, неожиданного, желанного освобождения”.

Не одиночка-бунтарь, а народный вожак, воин насупротив системы крепостника, видный дитя украинского народа – таким появляется икона Кармалюка из повести Марка Вовчка.

В показе борьбы Кармалюка с барством, писательница выразила мечты и надежды для свое освобождение. В трактовке Марка Вовчка Кармалюк выходит из рамок исторического времени, если он жил и боролся, и вырастает в легендарного народного богатыря – выразителя стремлений трудящихся масс и защитника их интересов. Не невзначай в конце повести, рассказав о том, вроде Кармелюк вновь был схвачен господами и заслан, говорит автор: “Его гнали всетаки дальше и дальше, а они, оставшись, тяжелее и тяжелее зарабатывали и... дожидали”. Приходу Кармалюка, - то есть мужественного и смелого вожака, ожидали не исключительно покрипачени массы в дореформенный период, всетаки и пролетаризированы крестьяне, наймиты, трудящиеся массы Украины в то время, если писалась повесть.

Бороться насупротив неволи – рабства – беспричинно понимала свое вопрос писательница. Этому благородному делу служили ее лучшие произведения, и в этом ее бессмертная заслуга.