Долговая стабильность гривни


В Украине, которая ежегодно ищет кредитной поддержки Соединенных Штатов, начали воистину думать о признаках упадка американского доллара, «естественных» причинах его обесценения и соответствующем 20—25-процентном укреплении национальной валюты

Второй год последовательно совокупная предложение иностранной валюты для межбанковском рынке Украины стабильно превышает спрашивать для нее, и Национальный банк скупает избыток. В прошлом году он составлял около 1,6 млрд. дол. США, а с начала текущего — свыше 1,5 млрд. Таким способом НБУ пополняет приманка международные резервы и в то же век сдерживает темпы номинальной ревальвации гривни и соответствующего обесценения американского доллара, курс какого текущего возраст снизился для 2,5 процента. Валютные резервы НБУ быть этом выросли гадательно для 700 млн. дол. Понятно, сколько меньшая выразительность покупки доллара Национальным банком привела желание к вдобавок большему его обесценению.

Нынешняя положение поразительно контрастирует с 90-ми годами, если избыточное удешевление угрожало не доллару, а гривне, и ее курс со всей очевидностью зависел после притоку иностранных кредитов. Например, 1996-го, если в путь гадательно шесть месяцев также происходило увеличение курсу национальной валюты, Украина одолжила изза рубежом 1,6 млрд. дол. В 1997-ом, сколько был обозначен один лишь 1,8-процентным снижением курса гривни, притик официальных кредитов составлял 1,5 млрд. дол. При этом чистые доходы бюджета после продажи ОВДП превышали 4 млрд. грн. За экспертными оценками, не меньше их половины выкупили иностранные портфельные инвесторы, сколько могло обеспечить поступление в страну вдобавок около 2,2 млрд. дол.

В настоящее век объемы продажи ОВДП незначительны, а внешние заимствования меньше после платежей из их погашения. Чистый величина последних достиг в прошлом году 1,4 млрд. дол., а изза шесть месяцев текущего превысил 0,5 млрд. дол. Основу относительного избытка валюты для внутреннем рынке формирует позитивный баланс внешней торговли: доходы после экспорта уже третий год последовательно для 1,0—1,4 млрд. дол. превышают импортные расходы. Прямые иностранные инвестиции, больше половины которых осуществляется в виде валютных вложений, обеспечивают ежегодный как притик вдобавок около 0,3—0,4 млрд. дол. Поступления из этих источников, которые не имеют долговую природу и отбивают особливо результаты текущей производственной деятельности, перекрывают нынешние валютные расходы страны.

В начале 2000 возраст Национальный банк официально внедрил конструкция плавающего валютного курса. На практике, однако, НБУ довольно жестко контролирует его динамику, целеустремленно предотвращая избыточным колебанием. Такая политика позволяет уничтожить негативные эффекты ситуативных валютных всплесков, способствует формированию прогнозируемого курса гривни, которая добавляет экономике элемента стабильности. Однако возможности курсовой регуляции не безграничные. Они не могут, например, весь заменить эффективную торговую или промышленную политику, простой административный контроль или тарифную регуляцию. Поэтому наивно рассчитывать, сколько курсовой конструкция позволит, например, решить проблему полного возвращения в Украину экспортной выручки (опосредствованы корень позволяют допустить, сколько для заграничных счетах отечественных экспортеров ежегодно оседает после 1 заранее 3 млрд. дол.). При этом ревальвация гривни недоумение ли довольно причиной инвестиционного бума: частица машин и оборудования в украинском импорте стойко колеблется в диапазоне 13—16 процентов. Маловероятно, сколько строй экспорта улучшится и в результате обесценения гривни.

Сглаживая амплитуду курсовых колебаний, НБУ настоятельный учитывать не один их объективные тенденции, все и потенциальные негативные эффекты. Например, хорошо известно, сколько глубокая девальвация угрожает резким ростом цен, а фиксация или увеличение курса быть прямо оттоке иностранной валюты может спровоцировать денежный дефицит. Причин для развития в Украине таких процессов днесь нет. В условиях стойкого чистого притоку иностранной валюты и последовательной антиинфляционной политики центрального банка усиления гривни высматривает непротиворечивым, тутто будто целесообразность девальвации вызывает очевидные сомнения.

Характерно, сколько последовательными сторонниками снижения курса выступают экспортеры, которые теряют гривневые доходы быть укреплении национальной валюты. Безусловно, выручать экспортный сектор, какой обеспечивает страну твердой валютой, следует. Но аргументы сторонников курсовой стабильности гривни вынуждают задуматься над тем, в какой мере девальвация отвечает интересам всей отечественной экономики.

Достаточно убедительным является аргумент о естественной стабильности сформированного курса. О том, сколько девальвация довольно отпугивать иностранных инвесторов, поскольку они будут проигрывать статья своих доходов быть переводе их в доллары. Министерство финансов выразило надежда сравнительный избыточности обесценения гривни в 1998—1999 годах и сегодняшнее устранение допущенных курсовых диспропорций. Минфин также привлекает более сильная отечественная валюта, поскольку она уменьшает нагрузку внешних долговых платежей для бюджет.

Однако надо признать, сколько курсовая стабильность гривни остается все же относительной, невзирая для существенные позитивные изменения, которые состоялись изза два последних года. Прошлогодняя реструктуризация внешних долговых платежей позволила Украине сэкономить 1,2 млрд. дол. Поэтому если желание не дефолт 2000 возраст (какой, в сущности, дал знать побеждать гривню в курсовом коридоре 5,2—5,4 грн./дол.), соотношения давнехонько желание уже перевалило изза отметку 6 грн./дол. Основу нынешних курсовых соотношений в значительной мере формируют отложенные долговые обязательства. Их ценой являются дополнительные процентные платежи, сколько берет для себя Украина идя для рассрочку своего внешнего долга.

Очевидно, сколько удача сегодняшних переговоров с Парижским клубом способствует курсовому усилению гривни, равно будто и получение заранее конца возраст новых кредитов после МВФ (375 млн. дол.) и Мирового банка (250 млн.). Однако такое крепость валютного курса не нуждаться бросать иллюзии относительно его долговой природы. Потому сколько каждому проценту сегодняшней ревальвации противостоят дополнительные миллионы долларов, которые Украина обязалась выплатить своим кредиторам.

Принудительная рассрочка 1998—2000 гг. обязательств Минфина перед коммерческими банками и НБУ из погашения ОВДП (приблизительно для 11 млрд. грн.) также побочно способствовала усилению гривни. Уже из-за этого догадка о ее избыточной девальвации выглядит довольно уязвимой. А если учесть, сколько 1998—1999 гг. Украина одолжила изза рубежом свыше 3 млрд. дол., вышеупомянутое надежда не выдерживает ни одной критики. Что же касается укрепления гривни с целью уменьшения долговой нагрузки для бюджет, то здесь прослеживается очевидная логическая ошибка: бюджетные проблемы могут поклоняться причиной дестабилизации национальной валюты, и никоим образом не усиление. Иначе доллар Соединенных Штатов, профицит бюджета которых в восемь некогда превышает ВВП Украины, давнехонько уже мог желание достойный копеек 10. Аналогичные софизмы наблюдались лет четыре потому, если номинальная стабильность гривни обосновывалась необходимостью выручать любезность ОВДП для иностранных инвесторов.

Также показательным является ар- гумент о негативном влиянии девальвации для объемы иностранных инвестиций. Уменьшение долларовой дохидности после снижение курса гривни воистину может испугать портфельных спекулянтов — довольно лишь вспомнить, с какой скоростью они исчезли из проблемных экономик во век кризиса 1997—1998 лет. Но должна ли около них пидлаштовувати валютно-курсовую политику страна, капитализация фондового рынка которой стабильно не превышает 2—3 проценты ВВП? Даже в экономиках с низкими средними доходами для душу населения среднее значение это показателя некогда в десять выше. Кроме того, в структуре отечественных ценных бумаг частица корпоративных акций и облигаций составляет один 13 процентов, тутто будто векселей и сберегательных сертификатов — 86. Наконец, нерезиденты днесь покупают не больше 2 процентов эмитированных в Украине ценных бумаг.

Что же касается прямых иностранных инвестиций, то их динамика не демонстрирует негативного влияния умеренной девальвации. Более того, такая девальвация может их стимулировать, поскольку действие в стране-реципиенте оказывается выгоднее, чем ввоз у нее готовой продукции. В этом смысле показательными являются разнообразные эффекты стабилизации и обесценения номинального курса национальных валют в Аргентине и Польше в 90-х годах. Первая с антиинфляционной целью внедрила конструкция currency board, приравняв песо к доллара США. Вторая отдала достоинство режиму «ползучей привязки», в соответствии с которым злотый долго обесценивался. Начальный темп его девальвации составлял 1,8 процента для луна (впоследствии его снизили заранее 1 процента) и поддерживался для уровне инфляции. В обеих странах избранные валютные режимы не препятствовали притокови прямых иностранных инвестиций. В Аргентине их чистые ежегодные объемы увеличились в 9,2 раза — из 2,6 млрд. дол. (1990 год) заранее 24 (1999-й). В Польше они выросли в 24 разы — из 0,3 заранее 7,3 млрд. дол.

Позитивная динамика прямых иностранных инвестиций оказалась одним из немногих позитивных совпадений в развитии Аргентины и Польши в прошлом десятилетии. Приравняв национальную валюту к американскому доллару, Аргентина довольно успешно справилась с антиинфляционными заданиями: 1991—1995 лет ежегодные темпы роста цен для потребительские товары снизились с 272 процентов действительно заранее нуля. Однако последующее иждивение валютного паритета с долларом привело к неожиданным результатам. В 1999—2001 году производители столкнулись с дефляцией — падением абсолютного уровня оптовых цен. Негативные ценовые импульсы мгновенно отразились для общих темпах экономического роста — в путь трех лет они остаются негативными. Совокупный польза ВВП Аргентины изза шесть последних лет (1995—2000 гг.) составлял лишь 10,7 процента. Внешний долг страны 1990—1999 гг. вырос у 2,4 раза, увеличившись из 62,2 заранее 147,9 млрд. дол. При этом около жена его прироста (44 процента) была обусловлена внешними ссудами и гарантиями государства.

В знак после Аргентины, у Польши были меньшие стимулы для поддержание курса своей валюты с после внешних заимствований. Ее закордонный долг увеличился один для 12 процентов, из 48,5 (1992 год) заранее 54,3 млрд. дол. (в 1999 г.), а величина государственных обязательств даже снизился — для 22 процента. Темпы же роста валового продукта 1995—2000 гг. втрое превышали динамику ВВП Аргентины.

На этом фоне аргумент сравнительный удачном прохождении Аргентиной валютно-финансового кризиса 1997—1998 гг. не поражает. Тем более, сколько в контексте прямых иностранных инвестиций жесткая корень не продемонстрировала существенных преимуществ над валютами, которые умеренно девальвируют. В 1998—1999 годах объемы прямых инвестиций гораздо сократились в Индонезии, Малайзии и России. Однако их национальные валюты в ходе кризиса обесценились в три-пять раз. Притик же прямых инвестиций в Бразилию, которая пережила 80-процентную девальвацию реала 1997—1999 гг., оказался более стойким, чем в Аргентину. Характерно, сколько в Корее и Таиланде — странах, которые спровоцировали зародыш кризиса, — номинальное 50-процентное обесценение она и бата сопровождалось дво-триразовим ростом прямых иностранных инвестиций.

Несомненно, зарубежные инвесторы заинтересованы в минимизации хозяйственных рисков. Однако в случае прямых долгосрочных инвестиций, если соглашаться речь о многолетнем присутствии для иностранном рынке, валютный конструкция страны-реципиента быстрее оценивается изза тем, насколько он способствует экономическому росту. Потому что, сколько большая вместимость и темпы расширения экономики, то большие объемы вложений оказываются рентабельными и более высокая их дохиднисть. В Аргентине жесткая корень была эффективной для началу 90-х, если инфляционные риски блокировали инвестиционную деятельность. Однако последующее поддержание валютного паритета с долларом, похоже, провоцировало цепную реакцию «дефляция — экономический спад — сокращение прямых иностранных инвестиций». В первом квартале с.г. величина последних снизился заранее 1,4 млрд. дол. — уровня трехлетней давности, если в мире начинался валютно-финансовый кризис.

Что касается Украины, то барыш к ней прямых иностранных инвесторов остается, мягко говоря, незначительным, безотносительно к курсовой динамике. Факт свободно понятен в контексте десяти лет экономического спада. Поэтому и стимулы к их увеличению, очевидно, должны быть ориентированы для экономический рост, а не долговую стабильность национальной валюты.

Гривня уже демонстрировала возможные эффекты своей курсовой динамики. В путь 1996—1997 гг., в результате двукратного роста цен для потребительские товары, реальные доходы населения (оплата труда, пенсии, стипендии и материальная помощь) сократились для 12 процентов. Долларовый же их эквивалент вырос для 45 процентов, поскольку барыш номинальных доходов (83 процента) опережал проворство девальвации гривни (26). Сложилась ситуация, если для одну и ту же заработную плату, пенсию и стипендию стало возможным приобрести у 1,7 раза больше товаров зарубежного производства, чем отечественного. В пересчете для доллары доходы росли, тутто будто их внутренняя покупательная гений падала. В Украине стало благотворный купить импортную продукцию. Расходы для доход иностранных товаров изза два возраст выросли для 16, а недостаток торговли ими — для 55 процентов. Массовое переключение потребительского спроса для иностранную продукцию довольно болезненно отразилось для объемах отечественного производства. При общих темпах его падения 1996—1997 лет для 7,6 процента статья товаров народного потребления сократился для 27,6 процента.

Ситуация быстро изменилась впоследствии двукратного обесценения гривне 1998—1999 лет. В результате роста цен реальны доходы населения (оплата труды, пенсии, стипендии, материальная помощь) сократились изза два возраст для 12 процентов, в долларовом же измерении — для 46. Потребители переключились для отечественную продукцию, которая оказалась дешевле импортной. Курсовые эффекты импортозамещения стали очевидными в 2000—2001 году, если с 20—40-процентными темпами зародыш прозябать действие в отраслях, ориентированных для тамошний рынок. По данным Министерства экономики, изза семь месяцев текущего возраст предприятия пищевой промышленности обеспечили большой плата в общую динамику промышленного производства, чем металлургические флагманы.

Отмечены эффекты в той или одинаковый степени отразились для структуре спроса всех экономических агентов, а не один население. Совокупные потребительские и инвестиционные расходы в долларовом эквиваленте сократились в 1998—1999 годах для 39 процентов. Темпы падения импорта быть этом составляли 30 процентов, около вдвое превысив темпы сокращения экспорта (-16,2 процента).

Однако текущего возраст курсовая дискриминация отечественной продукции возобновилась. Реален польза оплаты труда, пенсий, стипендий и материальной помощи населению превысил 7 процентов. Долларовый же их эквивалент увеличился для 20 процентов. Усиление курса гривне вторично способствует переориентированию спроса для импортные товары. Даже быть минимальных темпах инфляции — 2—3 процента для год — курсовое крепость национальной валюты ежесекундно довольно ухудшать конкурентные позиции отечественных производителей будто для внешнем, беспричинно и внутреннему рынках. В той или одинаковый степени оно коснется не один основных отечественных экспортеров — металлургов и химиков, все и работников легкой все пищевой промышленности, лесного и деревообрабатывающего, агропромышленного комплекса и фермеров, работников бюджетной сферы, пенсионеров, студентов и тому подобное.

Таких негативных эффектов дозволено избежать, формируя одинаковые темпы курсовой и ценовой динамики. В этом случае товары конкурируют в большей степени пропорционально качеству и себестоимостью, чем после курсовые преимущества, которые могут иметь много отдалено известие к эффективности их производства.

В место ревальвации национальной валюты этого дозволено достичь быть абсолютном снижении цен. Поэтому, если Украина хочет сохранить окрепшую гривню и вместе предотвратить курсовое подавление собственной продукции, она должна перейти после мирской антиинфляционной политики к дефляционной. По такому сценарию степень цен в отечественной экономике уже повинен был из начала году сократиться для 2,5 процента. Целесообразность подобной стратегии, мягко говоря, сомнительная — довольно лишь проанализировать экономическую ситуацию в Аргентине. Между тем ее национальная такса имеет жесткую номинальную привязку к американскому доллару, тутто будто гривня относительно него укрепляется.

Вообще говоря, дефляция — известный знак надвигания экономического спада. И даже эксперты Международный валютный фонд, видный своей патологической нелюбовью к росту цен, не порекомендуют избрать ее изза экономическую цель.

Вопрос текущего момен- ту в Украине очевидное — или способно государство направить настоящий барыш денежных доходов для развитие национального производства, довольно ли приоритет в какой некогда отдан импорту иностранной продукции? При этом стоит учесть отдых темпов роста мировой экономики. К сентябрьским событиям в США эксперты МВФ прогнозировали, сколько они будут вымышлять текущего возраст 2,6 процента напротив 4,8 процента в прошлом году. После террористических актов Мировой банк снизил приманка оценки мировой динамики гадательно для один процентный пункт. Оба прогноза свидетельствуют о будущем заострении борьбы изза рынки сбыта. Политика укрепления гривни ухудшает конкурентные позиции Украины. Однако такое порядок не является неминуемым. Переход к одинаковым темпам курсового обесценения гривни и роста внутренних цен позволяет убрать «курсовые подпорки» будто из-под зарубежных, беспричинно и отечественных производителей. В этих условиях обе стороны теряют искусственные преимущества.

При этом не стоит выговаривать к передевальвованости гривне в предыдущие годы. Как уже отмечалось, ее текущее увеличение в значительной мере базируется для дополнительных внешних обязательствах и отложенных долговых платежах. По данным МВФ, чистые (нессудные) резервы НБУ для зародыш октября составляли 600 млн. дол. Определенным успехом в этом году является тот факт, сколько они вместе появились в страны. Однако теоретически их довольно для покрытия лишь 20 процентов гривневой наличности, не говоря уже о безналичных счетах. Аналогичные соотношения наблюдались 1996—1997 гг., все события 1998-го продемонстрировали их неустойчивость в роли курсового фундамента. Ревальвация же гривни снижает и без того мелкий запас курсовой прочности, усиливая уязвимость экономики к возможным негативным шокам.

В данном контексте показательной является валютно-курсовая политика центрального банка России. Мощный прилив иностранной валюты позволил ему в прошлом году увеличить золотовалютные резервы с 12,5 заранее 28 млрд. дол., а уже текущего — заранее 38 млрд. В октябре Россия объявила о начале досрочного погашения своего внешнего долга Международному валютному фонду. Невзирая для это, центральный банк последовательно девальвирует рубль. За оценками журнала The Economist, в путь ближайшего возраст он обесценится относительно доллара для 10 процентов. Целевая инфляция для 2002 год российским правительством также заложенная для уровне 10 процентов. (Кстати, девальвация рубля не помешала международному агентству Moody’s повысить текущего возраст рейтинг российских ценных бумаг.)

Было желание большим упрощением нежить в политике ЦБ России одно лишь желание поддержать собственных экспортеров. Хотя оно, безусловно, есть. Планомерная девальвация рубля — одновременный запирательство для продолжение роста импорта и нежелания пахнуть тамошний рынок иностранным производителям.

Украина же, похоже, поверила в нерушимость своей внешнеторговой позиции и даже не отслеживает курсовую политику своего наибольшего торгового партнера и кредитора. Если нынешняя динамика сохранится, гривня заранее конца возраст реально усилится относительно российского рубля процентов для пять-шесть. Для нас такая политика кажется ультра самонадеянной воеже желание уже потому, сколько недостаток торговли с Россией давнехонько уже перерос из экономической проблемы в политическую. Между тем позитивное сальдо торгового баланса для такого государства, которое развивается, будто Украина, — явление вместе не характерно.

Превышение экспортных доходов над импортными расходами — право в основном индустриальных экономик. В конце 90-х лет подавляющее большинство стран, которые развиваются, из ВНП для душу населения менее 15 тыс. дол. (за паритетом покупательной способности, цены 1997 года) имели негативные торговые балансы. Показатель же средних доходов для душу населения в Украине около в пять некогда более воздержанный после отмеченного предельного размера. Она не принадлежит к группе краин–експортерив нефти и газа, сколько и пользуются привилегией позитивных торговых балансов. Поэтому даже нулевое сальдо внешней торговли для такой экономики, будто украинская, является замечательным результатом, не говоря уже о его позитивных значениях. Практически у всех признанных лидеров постсоциалистических и постсоветских реформ торговые балансы негативны.

Вообще, испытание валютного режима вне контекста общей экономической политики является малопроизводительным. Например, высокие импортные барьеры могут помогать формированию позитивной внешнеторговой позиции и укреплению национальной валюты даже в относительно слаборазвитой экономике. Однако отечественная действительность не дает ни наименьший побуждение для таких аналогий. Тот же степень тарифной защиты в Украине в путь последних пяти лет не превышает 3—6 процентов — ранг экономической открытости, которую позволяют себе если сколько мировые экономические лидеры. Обычно такую политику объясняют требованиями вступления к Гатт/сот. Однако замысел присоединиться к этой организации не мешает России стеснять импортные тарифы для уровне около вдвое выше отечественного. Равно будто и Китаю, какой 13 лет вел переговоры о вступлении к СОТ и быть этом плавно снижал тарифы для импорт, начав с 40 процентов.

Между тем, нынешнего возраст в отечественной экономике сложились воистину уникальные предпосылки для ее возобновления. Идет речь о реальном росте денежных доходов и позитивном торговом балансе — сочетании, которое сформировалось впервые изза последние 12 лет. Одно лишь сохранение текущей динамики реальных доходов населения гарантирует 3—4 процента ежегодного роста ВВП. Позитивные же сдвиги в инвестиционной сфере — быть отсутствии внешнеторговых дефицитов — могут увеличить их вдобавок для 2—3-процентные пункты. Валютно-курсовая регуляция оказывается существенным фактором сохранения этих преимуществ — в контексте стимулирования будто экспорта, беспричинно и предприятий, ориентированных для тамошний рынок. Целесообразно также подумать и о более активных формах тарифной и антидемпинговой политики.

При этом краткосрочные эффекты умеренной девальвации могут быть довольно скромными для общем фоне приложенных усилий и сопутствующих им результатов. Сегодня им, например, мочь воздавать прямые убытки после торговых санкций, внедренных Россией и США напротив украинского экспорта. Однако в долгосрочной перспективе постепенное ослабление гривни может быть нацелено для нивелировку потерь, тутто будто курсовое увеличение со временем их лишь довольно увеличивать.

Политика умеренной деваль- вации, очевидно, в большей степени отвечает долговому статусу экономик, которые развиваются. Их чистыми кредиторами являются индустриальные государства, что, будто правило, имеют позитивные торговые балансы и сравнительный довольство капиталов. Учитывая определенные экономические и исторические причины, они торгуют особливо одна из одной, равно будто и экспортировать приманка капиталы предпочитают в экономически развитые страны. Например, в 1999 году жена экспорта индустриальных стран потреблялась их же экономиками. А сколько касается международных потоков прямых иностранных инвестиций, то где-то из 80 процентов их направлялось в страны с высоким средним доходом для душу населения.

К государствам-должников принадлежат около полторы сотни стран, которые развиваются, из особливо дефицитами внешнеторговых балансов, величина которых не покрывается приливом прямых иностранных инвестиций. Из тех или других причин страны, которые развиваются, прибегают к внешним ссудам. На зародыш текущего возраст общий величина их долгосрочного долга составлял 2 трлн. дол. (или 37 процентов общего ВНП напротив 18 процентов 1980-го), из которых три четверти приходились для государственные ссуды и гарантии. Основными кредиторами экономик, которые развиваются, — откровенный или после международные финансовые организации — выступают индустриальные государства.

Возможность естественного стойкого усиления валют стран-должников не очевидна. Хотя исключать ее, безусловно, нельзя. Но для этого нужны весомые основания. Отечественная же кредитная история, монотоварная строй внешней торговли и непривлекательность для западных инвесторов, к сожалению, оптимизма не добавляют. Украина — это типичная страна, которая развивается, с низкими — изза классификацией Мирового банка — средними доходами для душу населения. в 1999 году она занимала 138-у позицию из 207 возможных, очутившись сзади Доминиканской Республики, Гватемалы и Албании. Невзирая для это, в Украине, которая ежегодно ищет кредитной поддержки тех же Соединенных Штатов, начали воистину думать о признаках упадка американского доллара, «естественных» причинах его обесценения и соответствующем 20—25-процентном укреплении гривни.

Мера долговой зависимости стран, которые развиваются, определяет ранг несвободы их центральных банков, в статья числе и быть выработке национальной курсовой политики. Позиция кредиторов быть выделении внешних ссуд, беспричинно единовластно будто и быть реструктуризации платежей, оказывается существенным фактором формирования их валютных резервов. При этом центральный банк страны-реципиента, в лучшем случае, лишь опосредствовано может исправлять для их решения. Когда же наречие заходит о межгосударственных кредитах, главным фактором оказывается собственная политическая дурачество государства-донора. Для Украины сей случай является принципиальным, поскольку около 90 процентов ее внешнего долга приходится для государственные ссуды и гарантии.

Такими являются реалии, и их достаточно, воеже затронуть задача о том, насколько вместе целесообразная фиксация валютных курсов в долговых экономиках? Есть ли ввек долговая стабильность валюты экономически и политически оправданной? Показательным в этом контексте является аналогия долгосрочного государственного долга стран, которые развиваются, и их международных резервов: для зародыш текущего возраст первые превышали вторые вдвое. В Украине — более, чем в шесть раз. При этом заранее 2001 возраст международные резервы Национального банка вместе имели долговое происхождение. Следует также учесть, сколько днесь не грызть тех инфляционных проблем, учитывая которые номинальная фиксация гривни вдобавок в 1996 году была целесообразной.

Корректный выбор валютного режима связанный не один с точностью экономического анализа. Он также может исправлять для ранг политической свободы страны и смягчения ее долговой зависимости. Эти проблемы не имеют индустриальные государства — они являются чистыми кредиторами и экспортерами капитала, посему не связанные проблемой долговой несвободы. Между их валютами сформировались довольно стойкие соотношения, которые эволюционно нашли плагиат в фиксированных курсах. Их денежные единицы считаются «твердыми», поскольку служат курсовыми ориентирами для стран-должников.

Грубо говоря, господина Гринспена нисколько не интересует (и, сколько главнее всего, — не должна интересовать) курсовая динамика украинской гривни, тутто будто Украина обязана ловить каждое его слово. Федеральная резервная система, равно будто и банк Англии, теоретически могут декларировать фиксацию доллара и фунта стерлингов пропорционально отношению друг к другу. Право для это им дает суверенитет национальных экономик. А вот знать заявлений Национального банка Украины о номинальной стабильности гривни представляется много проблематичной, потому сколько ее иждивение поставлено в подчиненность после тех же США и Великобритании — будто быть реструктуризации внешних долговых обязательств, беспричинно и быть голосовании в МВФ и Мировому банку относительно предоставления нашей стране новых кредитов.

Фиксация странами, которые развиваются, курсу своих национальных валют чаще один оказывается неудачным и вредным копированием опыта индустриальных государств. Неудачным — поскольку не отвечает их объективным экономическим возможностям. Вредным — потому сколько усиливает экономическую и политическую подчиненность после государств-кредиторов. Постоянные заявления в Украине «о твердости и стабильности» дают основания сомневаться: осознают ли у нас деревня смесь проблем. Правда, параметры валютно-курсовой политики для 2002 год предусматривают среднегодовое снижение курса гривни заранее 5,6 грн./дол. Однако их объявили, не объяснив причины именно такого решения, которое вызывает вдобавок больше вопросов. Тем более сколько и текущего года, вразрез заявлениям о планируемом обесценении гривни, она ревальвуе.

В то же век в случае внедрения «ползучей привязки» ее удача в Украине не очевиден. Если динамика цен начинает стойко превосходить темпы девальвации, курсовые эффекты могут быть минимальными. Кроме того, дополнительная инфляция — много больной заушение пропорционально наименее защищенной части населения. Поэтому идеальным сочетаниям дозволено вменять ползучую привязку с опережающими темпами роста пенсий, стипендий и социальных допомог. В этом случае позитивные эффекты курсовой регуляции ривномирнише распределяются между всеми членами общества.

Реализация такого сценария зависит после эффективности и гармонизации усилий правительства и центрального банка. Достичь указанных результатов беспричинно друг после друга они не могут. Хотя желание уже потому, сколько степень инфляции определяется не один монетарной политикой. Например, в прошлом году для его образование повлияло административное повышение тарифов для електро- и теплоенергию, жилищно-коммунальные услуги и транспорт; повышение закупочных цен для зерно, муку, кормы и хлебопродукты из-за недостатка зерна урожая 1999 года; отмена нулевых ставок НДС быть продаже электроэнергии, угля и импортного газа; сбавка поголовье крупного рогатого скота и заслуженный барыш цен для продукцию животноводства...

Переход к ежегодному обесценению гривни, например, с 12-процентным темпом, экономически возможный. Однако в этом случае должна быть уверенность, сколько курсовая политика НБУ довольно адекватно поддержана правительством будто в части ценообразования, беспричинно и в структуре бюджетных расходов. Но в этом грызть серьезные сомнения. Дело даже не в начале избирательной кампании и частом изменении состава Кабинета министров. Вопрос упирается в проблемы ценообразования. Атомщики, например, днесь требуют повышения тарифов для электроэнергию, действительно скрывая структуру своих производственных расходов. При таких условиях возникает реальная угроза, сколько валютный курс и материальный статус пенсионеров окажутся заложниками отечественных монополистов и банального мошенничества. Поэтому сегодняшняя курсовая политика, возможно, и не наихудший двоедушный выбор Национального банка. Однако далеко не лучше стратегическое приговор государства.

Невзирая для нынешнее благополучие, задача о долговом усилении гривни недоумение ли дозволено вменять надуманным. Просто заранее августа 1998 возраст ему способствовало нарастание долгов, а днесь — абдикация после их частичного погашения и принятия дополнительных процентных обязательств пропорционально отложенным платежам. Например, в контексте текущей реструктуризации долга странам Парижского клуба и сопутствующих переговоров с Россией и Туркменистаном соглашаться речь сравнительный отсрочке выплат около 2,2 млрд. дол. Если все кредиторы пойдут для условия, согласованные с Россией, один изза первые три возраст льготного периода процентные платежи Украины могут вымышлять около 0,5 млрд. дол. (если процентная ставка LIBOR превысит 6 процентов, они будут выше). При нынешней курсовой политике указан полмиллиарда действительно является частью цены изза номинальную стабильность гривни. Ее брюхан величина довольно включать, между прочего, дополнительные процентные платежи в путь вдобавок девяти следующих лет.

Почти всякий курсовой конструкция предусматривает выбор валютных ориентиров. Проблематичность привязки гривни к одному лишь доллару в полной мере оказалась во век валютно-финансового кризиса 1998 года. В Украине ее зародыш катализировала российская экономика. Побег портфельных инвесторов из России не один посеял панику для отечественном валютном рынке, все и стал первым толчком к падению курса гривни. Именно несостоятельность было запрограммировано ошибочной долговой и курсовой политикой Украины. Однако лишение девальвации обусловливалась и три-четириразовим обесценением российского рубля, сколько мгновенно сделало неконкурентоспособными в России практически все украинские товары. Угроза потери российского рынка, для какой приходится заранее четверти отечественного экспорта, со всей очевидностью продемонстрировала тесную курсовую соединение двух наших валют.

Безусловно, ордер о включении к корзине валют потенциально проблемной денежной единицы довольно спорной. Но для этого грызть объективные причины. Во-первых, если желание отечественная экономика была связана с российской беспричинно же, будто с австралийской, задача о привязке воистину оказался желание надуманным. Во-вторых, хочет того Украина или нет, подчиненность гривни после рубля довольно быть заранее тех пор, пока Россия остается ее наибольшим торговым партнером и кредитором. Поэтому сей соединение лучше учитывать целеустремленно, чем он довольно обнаруживаться в наиболее непидходящи моменты. В-третьих, не стоит переоценивать потенциального веса российского рубля в возможной корзине валют: он повинен отвращать фактические географические приоритеты внешнеэкономической деятельности Украины и может включать, исключая рубля, доллар США, евро и японскую ену. Наконец, если в будущем Украина сможет изменить структуру своих экономических связей, перенесши выговор для индустриальные страны, лишение отслеживать курсовую динамику рубля отпадет сама пропорционально себе.

В целом, сей подход является очевидным следствием теории оптимальных валютных зон, в соответствии с которой корень валютных курсов целесообразна пропорционально признаку интеграционной близости национальных экономик. Ее автор, нобелевский лауреат профессор Р.Манделл считается теоретическим отцом европейской валютной системы и евро. Студентов для его лекциях, кстати, веселит аллегория о нетолковости сэра У.Черчилля. Тот, якобы, отстаивая лишение возвращения послевоенной Великобритании к золотому стандарту, ответил Дж.М.Кейнсу, сколько не видит ни одну соединение между усилением фунта стерлингов и безработицей...