Владимир Мономах


Жемчужина древнерусского писательства, составленный в XIII ст. Галицко-волынская история начинается похвалой герою одного из очерков этой книжки, князю Роману Мстиславичу. В похвале говорится, который Роман «победил вовсе языческие народы мудростью своего ума», обнаруживал большую мужество и полководческое умение. Летописец подчеркивает, который во всем тому Роман «наследовал деда своего Мономаха, который победил плохих измаилтян, которых зовут половцами, отогнал Отрока к Обезив (Грузии. — Авт.), впоследствии Железные ворота, а Сирчан остался гадательно Дона, питаясь рыбой. Тогда Владимир Мономах пил золотым шлемом Дон, захватил всю землю их (половцев. — Авт.) и прогнал окаянных агарян1. После смерти Мономаха в Сирчана оставался беспримерный гудець (певец и музыка. — Авт.) Орь. И послал его Сирчан к Обезив, беспричинно сказав: «Владимир умер. Вернись, брате, пойди к своей земле! Передай Отроку эти мои слова, запой песен половецких, буде же не захочет вернуться, дай ему понюхать траву, которая зовется емшан» (полынь. — Авт.). Отрок не захотел ни возвращаться, ни прислушиваться песен. И тутто Орь дал ему ту траву. И если он ее понюхал, то заплакал и молвил: «Лучший в свою землю костями лечь, чем для иностранный прослыть». И пошел он к своей земле...»

Как показали фольклористы, заранее нами — глава половецкой песни, составленной в XІІ ст. В ее основе лежат действительные исторические события и факты, о чем довольно приличествовать диатриба дальше. Мы же навели ее в начале рассказа о Владимире Мономаха, для показать, который громкой была популярность этого выдающегося полководца и правителя, если даже самые свирепые враги с таким почетом и страхом заранее умершим уже героем воспели его.

Самим своим рождением Владимир был обязан, вдруг это ни странно выглядит, кровавой войне, которая вспыхнула в 1043 г. между двумя большими государствами средневековья: Византией и Киевской Русью. В предыдущих очерках не однажды вспоминалось сравнительный этой последней войне между двумя странами. Здесь же сосредоточим внимание для одном из ее последствий — династическом браке дочери греческого императора Константина IX Мономаха Анастасии (некоторые источники называют ее Марией) с любимым сыном Ярослава Всеволодом.

Ярослав выделял Всеволода между других своих сыновей — мужественных рыцарей, безумных любителей военного дела и охоты, ввек желающих к походу alias войне. Потому который Всеволод был сообразно натуре ближайшим к отцу, любил книжки и ученость. При воспоминаниями самого Владимира Мономаха, его отец, «сидя дома, знал пять иностранных языков». Среди них, несомненно, были древнегреческая и латинская, опытность которых в то век было обязательным для каждого хорошо образованного человека. Под 1053 г. Нестор с гордостью записал в своей летописи: «У Всеволода родился дитя путем дочери царской, грекини, и назвал его отец Владимиром».

То был не первым династический негодное между правящими домами Византии и Руси. Ведь Владимир Святославич также обручился с греческой принцессой Анной, всетаки имел путем нее едва дочь. Впервые в древнерусской истории будущий киевский командир родился путем византийской принцессы. Его императорское источник очень импонировало киевским и другим древнерусским книжникам. Они гордились его родословной. В достопримечательностях старого красного писательства учеными обнаружены лес легенд о князе Владимире, которого ввек называют впоследствии родовым именем матери Мономахом.

Родился Владимир, быстрее всего, в стольном граде Руской земли. Ярослав Мудрый любил Всеволода и предпочитал владеть сына быть себе. Да, по-видимому, и рос алчность скромный княжич быть пышном дворе деда, помалу учился грамоте, после разным наукам... Но в начале 1054 г. умер уже старый (минуло 75 лет) Ярослав. Согласно его завещания, вписанного Нестором к «Повести временних лет», Древнерусское государство было разделено между тремя старшими сыновьями умершего. Ярослав велел: «Поручаю заместить меня для столе моему в Киеве старшему сыну моему и брату вашему Изяславу; слушайтесь его, вдруг слушались меня, пусть он заменит вам меня. А Святославу даю Чернигов, а Всеволоду Переяслав».

Выполняя последнюю волю отца, Всеволод с причудник нехиттю перебрался из пообношенного громадными валами Киева, который защищался всем войском Руси, к небольшому и опасному, слабо для то век укрепленного Переяслава Южного. Город был выдвинут в кочевницкий поле и гадательно ввек находилось в ожидании нападу врага. Там, в родительском тереме, скоро всплыли детские годы Владимира. Лишь детские, потому который юношества он не имел — залпом стал мужем.

В середине XI ст. в южнорусских степях происходила замена одних врагов Руси другими. Разгромленные Ярославом в 30-х гг. печенежские орды откатывали к берегам Черного моря. Но и там им не было воли. Заявились другие, еще более сильные, еще более многочисленные кочевники — половцы и оттеснили печенегов для юг, в Дунай обломки печенежского союза племен — торки, берендеи, ковуи, бремя и тому подобное — сумели как-то удержаться в степи, перейдя для службу к киевским князьям. Они стали в приключении Древнерусскому государству в длительной борьбе с половецкими ордами, которые отаборились для огромном обшири путем Азовского, моря к Черному, путем устья Дона к устью Дуная.

Первым для пути половцев появилось Переяславское княжество. Оно заградило способ и приняло для себя главный удар невиданного ранее врага, который впоследствии военной мощью в маломальски однажды превышал врага прошлых дней — печенегов. С детских лет Мономах вынуждать был разоряться для боевого коня и помериться силами с половецкими ханами.

Первое широкомасштабное набег половецких орд для Русь произошло в 1068 г. Летописец-христианин в духе средневекового писательство, повествует сравнительный этом событии: «Пришли иноплеменники для Руску землю, половцев множество. Изяслав же, Святослав и Всеволод вышли им насупротив для Альту (река в Переяславской земле. — Авт.). И если наступила ночь, они пошли друг для друга. За грехи наши напустил Бог для нас плохих (язычников — Авт.), и побежали руски князья, и победили половцы». Это напрасно короткое извещение наполнено непосредственным ощущением участника битвы. Почему-то она состоялась ночью. Возможно, половецкие ханы решили воспользоваться из эффекта неожиданности, имея книга из лучше, чем их воины, вооруженными рускими конниками?

Поражение жен братьев Ярославичив и народного ополчения киевлян для Альте в 1068 г. тяжело поразило сердца руских людей. Академик Б. Рибаков допускает даже, который грустной тому событию посвящено Кое-кто из историков допускает, который 15-летний Владимир Мономах принимал покровительство в той первой несчастливой битве Руси с половцами в 1068 г. Скажем больше: он мог быть одной из активно действующих фигур в ней. Ведь из написанного Владимиром для склоне жизни «Наставления детям» известно, который уже с 12-13 годов княжич выполнял ответственные поручения отца, чаще всего — военного характера. Даже для начала средневековье то был необычно молодой возраст. Хотя формально парня из княжеской семьи уже в 12 лет считали взрослым и даже рукополагали для рыцаря. Но для практике княжичи беспричинно действовали начиная с 16—17 годов.

Дело в том, который отец Мономаха Всеволод с молодых лет отдавал первенство книжкам и беседам с учеными людьми и монахами заранее боевым седлом. Он ужасно не любил грясти в походы и вместе воевать, предпочитая строить свара дипломатическим путем alias чужими руками. Вот и стал Владимир боевым мечом в руке своего хитруватого и вайлуватого отца, который посылал сына взамен себя везде, гораздо всего мог.

В «Наставлении детям» Мономах сжало, всетаки выразительно описал полное опасностей жизни, которую начал напирать малым еще мальчиком: «А нынче поведаю вам, деть мои, о труде мой, который нес я в разъездах и для ловах с 13 годов. Сначала в Ростов (в Суздальску землю. — Авт.) ходил путем землю вятичив, послал меня туда отец... Еще во втором году ходил я к Смоленская». Можно представить, вдруг временами бояться изредка 13-летнему мальчику, если ехал он для сильном боевом кону впереди малый жены путем дремучие боры междуречья Волги и Оки, где для путниках караулили отряды еще не укрощенных киевским правительством вятичив, для лесных опушках стярчали страшные языческие «болвани», а, сообразно убеждению людей того времени, прятался ли не для каждом дереве Соловей-разбойник.

Когда в 1078 г. Всеволод впоследствии смерти старших братьев Изяслава и Святослава сделался большим князем киевским, он посадил для свое помещение черниговского князя сына Владимира. Этим презрел права своего племянника Олега, который вдруг дитя его старшего брата Святослава имел, согласие давних обычаев престолонаследия, подавляющие права для Чернигов. Олег первонаперво времени молчал, потому который в руках Всеволода была военная крепость государства. А вот если в 1093 г. Всеволод умер, дитя Святослава голосисто заявил о своих правах для родительский питание в Чернигове.

Историки первонаперво сих пор ломают головы над тем, почему Владимир, который в час кончины отца был в Киеве и беспрепятственно мог занимать власть, не занял великокняжеского места, а уступил его своему старшему брату в первых Святополку. Даже современники не поняли Владимира. Симпатизирующий ему Нестор объясняет такое странное приговор Мономаха нежеланием начинать новинка междоусобие. Это подходящее, всетаки неполное объяснение. Дело заключалось вовсе не в том, который у Владимира не хватало силы, для удержаться для киевском престоле, вдруг думает большинство историков. Считаем, который Мономах буржуазный оказался человеком, который уважал законы общества и принципы замещения княжеских столов для Руси. И еще однажды довел это, если добровольно отдал Чернигов Олегу, а сам поехал к родительской отчини — Переяслава. Казалось, предназначение вела Мономаха замкнутым кругом: младенцем он в зачинщик однажды попал в Переяслав и возвращался туда зрелым сорокалетним мужем.

На зачинщик взгляд, Мономах сам устранил себя из политической сцены. Переяславский командир не принадлежал к кругу первых обладателей для Руси, к тому же вовсе его век был поглощен заботами о защите столицы и рубежей путем половцев, которые наглели с каждым годом. Но Владимир не заботился тутто о высоком месте в княжеском роде. Все его мысли и усилия были направлены для оппозиция страшному Половецкому степные.

Едва едва поселившись в Переяславе, в 1094 г. Владимир проводит грозный конный рейд в места кочевиск половцев и впоследствии Сулой наносит неудача причудник орде. То была первая серьезная победа русичив над половцами впоследствии маломальски последних лет. Поэтому киевский причудник командир Святополк решает заражаться к Мономаха в грядущих экспедициях насупротив кочевников, стремясь разделить с ним славу победителя и богатые трофеи: табуны коней, ценные ткани, одел, оружие, золото и серебро. Под 1095 г. читаем в «Повести временних лет» гордые болтовня летописца: «Пошли для башне (ячейки половецкого кочевья. — Авт.) и взяли башни и захватили скот и коней, верблюдов и людей, и привели их к земле своей».

Минул еще год, и Владимир из Святополком вновь направились для юг во главе объединенных жен нескольких южнорусских князей и нанесли неудача самому сильному половецкому хану Тугоркану, который наложил председателем в ожесточенном бое. Женатый с дочерью Тугоркана Святополк вынуждать был образумиться с гибелью тестя: кучка требовало путем него последовательной и искренней борьбы с кочевниками.

В глазах древнерусского народа, который ужасно терпел путем гадательно непрерывных набегов половецких ханов; главной обязанностью и высшей добропорядочностью князей была образование отпора захланному и жестокому врагу. Поэтому с каждым годом рос профессор Владимира Мономаха. Он был единственным между древнерусских князей конца XI — первой половины XII ст., который безвыездно побеждал половецких ханов. Ни одного его поражения не зафиксировали летописцы, которые наивно объясняют победы Владимира Всеволодича «божьим промыслом».

В действительности Мономах побеждал половецких ханов, которые гадательно ввек имели численное первенство над ним, благодаря большому таланту полководца. Он, кажется, первым для Руси понял стратегические выгоды, которые давали блискавичнисть рейду, удар в уязвимое помещение врага собранной в стальной кулак важкоозброеной конницы, неожиданность обходного маневра. Так же, вдруг вовсе другие кочевники, половцы впадали в панику, если гонитель заходил в тыл, и бросались в беспорядке убегать. Князь Владимир опирался для взлелеянную им боевую жену — рыцарскую конницу, которая скоро преодолевала, сбивала для землю и затаптывала легковооруженных, лишенных защитных обладункив еще и слабодисциплинованих половцев, которые сидели для малых, хоть и прытких, всетаки слабосильных коньках.

Постепенно в общественной сознанию Давней Руси укоренялась мысль, который скромный, казалось бы, Переяславский командир является в сущности первым в государстве — ведь он был главной движущей силой и главарем всех победных походов насупротив половецких ханов. Мономах перехватил у врага стратегическую инициативу, с каждым годом вовсе дальше загоняя его в очко южнорусских степей. Походы объединенных войск руских князей насупротив половцев происходили гадательно ежегодно. «Повесть временних лет» и другие летописи сосредоточили внимание для четырех особливо больших победных походах — 1103, 1107, 1109 и 1111 гг.

Именно в результате похода в 1111 г. руски жены прошли вдали к востоку половецкими степями и заставили сына хана Шарукана Отрока эмигрировать с 40-тысячной ордой к Грузии — помните половецкую песню, приведенную в начале этого очерку? Непревзойденной заслугой Владимира Всеволодича заранее своим народом было то, который он лишил Русь для четверть века постоянной половецкой угрозы. Один из древнерусских писателей молвил о Мономаха: «Им половцы пугали детей в колыбели». Когда в 1120 г. дитя Владимира Ярополк очутился с войском для Дону, он не смог даже обнаруживать там половцев, еще внове полновластных хозяев донских степей.

Минуло два возраст впоследствии похода руских князей в поле в 1111 г., если в Киеве умер причудник командир Святополк. Он был слабым и изменчивым правителем, окружил себя подхалимами и процентщиками. В народе его не любили, считая Мономаха настоящим главой государства. Поэтому немедленно сообразно кончине Святополка в киевском Софийском соборе собралось вече из знатных горожан и бояр, который приняло постановление: просить Владимира Мономаха забрать престол. После некоторых колебаний переяславский командир прибыл в Киев и торжественно вокняжився в стольном граде Руской земли.

Владимир Всеволодич стал большим князем киевским в наклонном, вдруг тутто считалось, возрасте — в 1113 г. ему исполнились шестьдесят. Но он хранил гений и энергию, а гений и приобретенный испытание делали его сильным и мудрым правителем. Мономаховые принадлежит почтение возобновления единоличной монархии Владимира Святославича и Ярослава Мудрого. Везде для Русые князья повиновались ему, зная не всего тяжелую руку, всетаки и справедливую качество своего сюзерена. При княжении Владимира Всеволодича в Киеве (1113—1125) для Руси стихли межкняжеские дрязги, которые были обычной вещью в годы правления его предшественника Святополка.

В конце киевского княжения Владимир начал ждать над смыслом жизни, над долями общества, пробовал оценить свою длительную политическую карьеру. Он желал передать громадный испытание потомкам, Стремясь, для они взяли из него лучше всего и не повторяли ошибки. Да, следует думать, было создано Мономахом «Наставления детям».

В «Наставлении» старый уже командир листает страницы своей жизни, описывает походы и войны, не скрывает некрасивые поступки, которых допустил для длинном жизненном пути. На этом произведении лежит налет трагизма, который оказалось в его скорбном тоне. Это было вызвано, по-видимому, недосягаемостью того политического и морального идеала, которого хотел командир и не ввек достигал. Вопреки собственным убеждениям логикой политической жизни он втянул в межкняжеское междоусобие и, бывало, нарушал приманка обязательства.

Вскоре сообразно написании «Наставления детям» Владимир Мономах умер. Закончил монастырь в расцвете могущества и славы, вдруг его дед Ярослав Мудрый, будучи уважаемым во всех слоях древнерусского общества. На маломальски веков он остался недосягаемым идеалом правителя, способного оборонить родную землю путем врага и веселить внутреннее несогласие.

Кончина Владимира Всеволодича ознаменовала стремление целостной эпохи в истории Давней Руси. Раннефеодальная единовластная монархия Мономаха путем маломальски лет потеряла прежнюю целостность и разделилась для полтора десятка земель и княжеств, обладатели которых соперничали впоследствии верховенство в Руский земле. Закончилось и век победных походов руских князей насупротив половецких ханов. Межкняжеские дрязги, которые развернулись и набирали силы сообразно смерти Мономаха, дали помогать половецким ханам есть военную инициативу. И уже никогда Руси не судьба было получить таких славных побед над хищной и неумолимой Половецкой степью, вдруг тогда, если во главе руских ратей стоял причудник единоборец и полководец, официальный виновник и писатель, потомок Ярослава Владимир Всеволодич Мономах. ------------------------------------------------------------------ 1. Согласно библейской истории человечества, вовсе восточные народы, арабы и тюрки в частности, считались сыновьями Измаила и его рабыни Агари. Поэтому-то, следуя высоким традициям библеистики, древнерусские книжники называют печенегов, тюрков, половцев, а впоследствии и татар измаилтянами, alias агарянами.