Битники, история возникновения


“ В 1817 году “большой утопист” ( применительно определению Енгельса ) Анри Сен-Симон в “ Письме Американцу” послал впоследствии море принадлежащий выстрадан “крик”: “ Народу малость любить волю, для заключаться свободным, - ему в первую очередь должен знание воли. Старые идеи постарели и не могут помолодеть, нам нужны новые! “

В ход полутора веков для каждого обывателя Старого Света существовала своя Большая Американская Утопия, в самих радужных снах являвшаяся сказочной страной неограниченных возможностей. Большая Американская Мечта будоражила фантазию американцев. Прошло полтора столетия, загодя чем старые идеи постарели к такой степени, сколько новые не могли не появиться. Большая Утопия перестала привлекать европейцев, а Большая Мечта трансформировалась к неузнаваемости, превратив для многих в Страшный Сон.

“ Нужно, для согласие заполнили путешественники с рюкзаками, которые отказываются внимать общему требованию потребления продукции, применительно которому муж должны трудолюбивый для привилегии применять всетаки это барахло, сколько им в действительности вовсе ни к чему... Передо мной встает грандиозное виденье рюкзачной революции, тысячи и даже миллионов молодых американцев путешествуют из рюзаками впоследствии спиной, поднимаются в горы, пишут стихотворения, которые приходят им в голову, потоиу сколько они добре и, делая странные поступки, они поддерживают смак вечной воли в каждого, у всех живых существ...” - Джек Керуак был первым писателем, какой сформулировал и провозгласили той идеи, сколько мгновенно же были взяты для обстановка самим революционным поколением Америки ХХ столетия, “разбитым поколением”, битниками.

“ “новое сознание”. Начало пятидесятых - поворотный пункт,, если всетаки личные мнения становились общественными, а с 1945 -го - духовное освобождение, после освобождение болтовня после цензуры в 1950-55 г. В 1955-62 название соглашаться к читателю.”

Такие основные даты славной и героической истории битников.

Родиной “поколения разбитые” стала Калифорния, сама благодатная отрывок Америки, которая дала миру после два десятилетие Джими Хендрикса и Дженис Джоплин “ Greatful Dad”, “Джефферсон Ейрплейн” и психоделический судьба, которая стала местом съемок самого культового фильма безумных 70-х, - “Забриски Пойнт” Микеланджело Антониони. Сан-Франциско вторично не превратился в гомосексуальную Мекку, где W.a.s.p. находятся в явном меньшинстве. Еще далеко было перед “времен Харви Мылкая”, первого в Америке “голубого” мэра, убитого мгновенно же впоследствии избрания для эту должность. Но уже тогда Сан-Франциско превратился в культурную столицу Тихоокеанского побережья Соединенных Штатов.

В 1953 году починаючий пиит Лоуренс Ферлингетти начал выражать короткий журнальчик впоследствии названием “City Lights”( “Огни большого города”, аллюзия для достославный фильм Чаплина ), а после два возраст для Коламбус, центральной улице Сан-Франциско быть издательстве был открыт одинаковый нежный магазин, где и стали продаваться первые книги битников, сами знаменитые из какой - книга прозаичных фрагментов, эссе, новелл и медитаций Джека Керуака “На дороге”(1957) и книга Аллена Гинзберга “Крик” (1955), необыкновенный манифест движения. запрещенный вскоре к продаже.

C самого начала битничество оформился не столько неупустительный литературное если художественное течение, а неупустительный довольно Сан-Франциско доселе существует не менее десятка троцкистских газет и журналов!). Если к этому прибавить ответ ( активный протест) напротив американской внешней политики, американского “общественной мысли” и “общественной морали”, а также напротив праздника святых - американского образа жизни, то можно представить, неупустительный заманчиво выглядела эта “ левацкая” идеологическая крошево в глазах интеллектуальной молодежи. Не нехотя Джон Чиарди в своей знаменитой статье “Эпитафия разбитым”, объясняя настолько массовый удача битников, писал, сколько “ у молодежи глотать всетаки основания для того, для возмущаться напротив нашего американского самодовольства. Ежедневно защищать о полседьмого, в восьмерых отмечаться у табельщика, в пять вернуться восвояси и волочиться купленный для выплат телевизор, - такой лик жизни сомнительно ли может соблазнить молодого человека.”

Молодого человека 50-х соблазнил бунт, начинать вестимо же бунт! Это же беспричинно весело! Конформизм послевоенной Америки, сколько заострились классовые противоречия (пророческая смех древности Маркса!) и экономический прессинг, применительно мнению камера Герберта Голда, привели перед того, сколько битники “сами взяли себя впоследствии шиворот и выбросили из общества”. Их “пафос возражения” достиг действительно “маяковск” масшабов: “Прочь вашу власть, отгонять вашу религию, отгонять вашу любовь!”

Что касается любви, то битники тоже имели, сколько предложить вместо. Сексуальный кутерьма стал самой радикальной формой протеста напротив “общественной морали”, “нетрадиционная” сексуальная ориентация становилась модной в кругах интеллектуалов.

Не беспричинный был и круг культовых фигур битников: Уолт Уитмен, Томас Вулф, Генри Миллер. отрывок и праздно сидит вторично изрядно длинных минут.

На нем штаны из саржи, он гол по пояс, для голове у него желтые волосс и засаленная но все-таки яркая красная кепка.

Он лениво сидит для лестнице прислоненной к вершине кладки он широко расставил колени...

В своем протесте, в своей агрессивности, в своих фантазиях битники зашли очень далеко. Дж. Тайтелл писал в книге “Нагие ангелы”, самому серьезному, по-видимому, исследовании для эту тему, сколько они начинали с того, сколько “рассматривали себя неупустительный обездоленные общества, которое поклоняется враждебной культуре, неупустительный предсказателей нового отношения перед того, сколько исчислять рассудительным и этической, неупустительный художников, которые действуют лишь для самих себя и не ищут признания и славы”.

Наверно, они и взаправду не могли даже грезить о той славе, которая пришла к ним беспричинно легко, беспричинно быстро. Литературные чтения, которые вошли в обычай, в подвалах домов, которые озоровали, где селились те, которые собрались из всех концов Америки “разбитые”, безотлагательно приелись и поднадоели и публике, и самим поэтам...

Сердце остановилось

Еще единовременно закуриваю

Думаю о Дилане Томаса

Джонни Китсе, Марио Ланца, других безумных. “Буддизм, клиент медитации, психоделики, открыты формы стихотворения... Это был поиск более открытый, испытание его границь. Керуак “горел” искусством и попивал. Берроуз экспериментировал с морфием и вскоре, к несчастью, втянулся. Мы всетаки малость покурювали марихуану, годы из 45-го”, - вспоминает Гинзберг.

Битники взяли очень возвышенный “аккорд”, их протестующие голоса были беспричинно голосни, беспричинно надрывные, сколько в конечном итоге сорвались для фальцет. Они смогли предложить своему поколению исключительно взаперти путь борьбы с обществом, из которого они выбросили себя впоследствии шиворот”, - отход после него, отход у себя, в “другие сферы”, в дзен-буддизм, у”радисну преступность”(Дж.Керуак), в зухвалу-навмисну гомосексуальность и наркотики (У.Берроуз, сколько провозгласил, сколько “лучший Выход это Вход”)...

Символично товарищи, которые клеймили и уничтожали изо всех сил “коммунистическую чуму” и “красную заразу” (к таким прошлому присчитаны наркотики, гомосексуализм, а позже и рок-н-ролл). А здесь именно, безгранично загодя и кстати, Кен Кизи, будущий писатель “Полета над гнездом кукушки”, открыл помогать немедикаментозного применения сильного галлюциногена ЛСД, сколько прежде применялось в психиатрии для лечения маниакальных “цветы”, длинноволосые “непротивленцы”, любвеобильные пацифисты с их примитивным “Make love not war!”, адепты “свободной любви” - всетаки они обстоятельно истоптали американские дороги с рюкзаками впоследствии спиной, понаписали килограммы стихотворений, наделали кучи любви, насовершали странных и неожиданных поступков...(Спустя десятилетия “рюкзачная революция” глухим эхом отозвалась и в Советском Союзе - те же рюкзаки его вместе с тем грязью, разрушшительной и агрессивной энергией, “чернухой” какие были сконцентрированы в их полунаркотическом-полусумасшедшем творчеству. В литературе виновный был заболевать кто-то, который мог желание исполнять то же. И прежде, чем тупое американское кино весь профанировало керуаковскую “Идею Дороги”, сделав ее сюжетом бесконечных голливудских изделий, в литературу ввалился лакейский и гадкий Вильям Берроуз.

Его “Голый завтрак” замкнул ряд Выход-Вход более чем наглядно.

Идеи отправлялись исключительно в “Выход”.”